Не ангелы

– Прекрати же говорить загадками! – Ярик вздрагивает невольно, чувствуя злость в груди зарождающуюся.

Но он взгляд свой столь же быстро опускает, сколь и вскинул мгновением раньше. Яр сам себя пугается невольно. Он словно над своими эмоциями контроль теряет, и те главенство берут себе. Он чашку всё же в ладонях сжимает и пьёт медленно, вкуса не чувствуя. Зато тепло разливается, согревая хоть немного. Жаль только пустоту из души этим не вытравить.

– Ты говоришь так, словно… Словно в каком-то другом мире живёшь.

В ответ раздаётся лишь тишина, и Ярик голову поднимает, на юношу напротив глядя. Тот губы, несколько полные для мужчины, поджимает.

– И снова ты молчишь. Зачем же спас, если сейчас просто молчишь? Да зачем я вообще тебе сдался?!

– Тише, – неожиданно мягко говорит Саша, руки примирительно вскидывая. – Не злись. Прости, я действительно слишком туманно говорю, но я привык так. Я захотел помочь тебе, потому что ты настолько изломанным показался и при этом потерянным каким-то…

– Хочешь сказать, в мире таких людей мало? – Ярик бровь тонкую недоверчиво выгибает.

– Таких много… наверное.

– Наверное? – Яр совсем теряется, неуверенность в его голосе слыша. – Ты…? Я не понимаю.

– А может… и не надо? – Саша снова едва заметным движением, едва заметной нотой в голосе зажимается. – Слушай, я тебя вытащил просто потому, что захотел. Прости, что в жизнь твою вмешался. Больше не буду, обещаю. Я, пожалуй, лучше пойду.

Саша официантке деньги протягивает, поднимаясь торопливо.

– Я… – он совершенно не знает, что сказать, когда вновь с внимательной и какой-то нечеловеческой хвоей встречается. – Я спасибо сказать хотел. Извини, я не понимаю, что со мной творится. Я теряюсь будто. Ты спас меня. Я, наверное, просто с ума бы сошёл.

– Но что тебя держит в этом мире? Я так понял, что ты потерял…

– Месть, – рычит Ярик, не дав Саше договорить, и поздно язык прикусывая.

– Месть? – в чужом голосе и взгляде ноты настороженности проскальзывают, но бровь с лёгкой иронией выгибается. – Прости, но ты как мстить собрался, если с кладбища не выходил?

Ярик тушуется, ёжится невольно, зажимается снова. Он в двух словах это объяснить не сможет, а подробную повесть своей личной боли пока не особенно готов случайному знакомому поведать.