Не ангелы

– Почему ты до сих пор вообще со мной возишься? Тебе это нормально?

– Что именно?

– Я же на душевно больного больше всего по виду тяну, а ты всё пытаешься понять меня. Ну зачем?! – Ярика снова на последнем предложении переламывает, дрожью по хребту прошивает, вновь подступающей истерикой глушит по голове.

Саша замечает это, ближе подходит, в глаза вглядывается пристально. Ярику кажется, что он даже если бы очень сильно захотел, не отвёл бы взгляда. От юноши, на вид обычного, слишком силой какой-то веет.

От него не то спрятаться хочется, не то напротив спрятать попросить.

«От кого? Ярик, от кого ты прятаться собрался?! От самого себя уже давно бесполезно!», – Яр от собственных мыслей вздрагивает невольно.

– Пойдём со мной, если хочешь, – говорит неожиданно Саша, тихим шёпотом выдыхая следом так, что Яр решает, будто ослышался, – Я об этом пожалею.

– Куда? – уточняет Ярик, не обращая внимания на разум, отчаянно что-то кричащий в самом дальнем уголке сознания.

– Ко мне домой.

Приглашаю тебя на душевную беседу, если так можно сказать, – у Саши в голосе снова насмешка добрая появляется.

– И ты не боишься? Я вообще-то меньше часа назад в приступе истеричном бился.

– А ты не боишься идти не пойми куда не пойми с кем?

Ярик первый в их безмолвной схватке взгляд опускает, усмехается горько, головой мотает.

– Ты уже точно мне больнее не сделаешь. Даже если очень постараешься.

Саша вздрагивает, взгляд короткий и странный на него бросает и вперёд идёт, слыша шаги за спиной тихие.

«Я об этом пожалею», – мысленно повторяет он.

***

Но Саша об этом не просто жалеет, много позже из квартиры своей вылетая и дверью едва не хлопая, он себя клянёт на всех известных ему наречиях. Он воздух ночной, холодный глотает жадно, глаза закрывает, жмурится до цветных пятен под веками. В груди так привычно болью дерёт.

Он устал, устал, устал-устал-устал!

Капли дождя рядом падают сначала редкие, потом более частые и крупные. Саша голову назад запрокидывает, струям воды небесной лицо подставляя.

Перед внутренним взором калёным железом выжгли, кажется, юношу хрупкого, изломанной куклой сейчас на его диване свернувшегося в клубок тесный, и глаза заплаканные в подушке прячущего.

Горло удавкой душит. Саша этот мир не-на-ви-дит.

С его губ рык почти звериный срывается.

Не задохнуться

Ярик по лестнице вихрем слетает, на улицу выбегает, сгибается и ладонями в колени упирается.