Письма подруге

 – Прозвучало очень двусмысленно. – Он отнесет меня домой, и я лягу спать.

– Я сам провожу тебя и помогу лечь.

– Что ты, милый! У тебя мотель. Нельзя оставлять мотель, – наставительно возразила я. – Разве мы можем оставить мотель? Это эгоизм.

Эд скрипел челюстью так, что, казалось, сотрет все зубы.

На пороге дома Мэтт осторожно поставил меня на пол и убедился, что я в состоянии держаться на ногах. Все еще легонько придерживая меня за руки, он прошептал:

– Прямо как в школе. Мы прокрадывались сюда, пока твой папа был на дежурстве.

Стояли здесь в темноте и целовались.

– И хихикали. А мама шипела на нас, в шутку. Говорила: «Вот сейчас отец увидит, всыплет вам обоим».

– А сама улыбалась.

Мы тихонько смеялись, словно боясь разбудить маму или попасться на глаза папе. Теплое воспоминание вызвало огромный наплыв грусти. Девятый вал накрыл меня с головой, я задохнулась от горя, которое так и не ослабило хватку за столько лет.

– Мэтт, мне их так не хватает…

– Знаю, Джесси.

Мне тоже. Отправляйся спать. Завтра твоя голова не скажет спасибо за виски.

– Спасибо, что побыл со мной.

– Ерунда. Спокойной ночи.

Мэтт очень нежно поцеловал меня в нос. Он делал так всегда с тех самых пор, как мы начали встречаться. Он считает, что это интимнее, чем поцелуй в губы.

– Для меня ты навсегда останешься юной и смешной Джесси Дженюарис.

Меня обдало жаром. Впервые с тех пор, как мы возобновили общение, я почувствовала влечение к Мэттью. Страшно признавать, но за целое десятилетие к Эду меня никогда не тянуло так сильно.

Мне хочется свалить чувства на алкоголь, Подруга… но, боюсь, дело не в этом. Конечно, мы иногда мило флиртуем. Но лишь по-дружески, ничего серьезного. В эту ночь, когда я стояла пьяная в своем доме, после провалившейся попытки пройти химиотерапию, именно прикосновения Мэтта пробудили во мне желание бороться.

Разумеется, у нас ничего не было. Он просто ушел, а я упала спать.

Сегодня утром моя голова звенела как колокол.

Мужа не оказалось рядом в постели, и это почему-то вызвало во мне острую его нехватку. Я повалялась еще немного, вспоминая о вчерашнем прощании с Мэттом. Я усмехнулась. Пьяные бредни. Я и Мэтт. Какая глупость!

Я выползла на кухню, щурясь от яркого света. На столе меня ждал завтрак и нечто ужасного серо-зеленого цвета. Под стаканом с этой жуткой жижей лежала бумажка. Резко начертанные буквы гласили: «Выпей меня». Пожав плечами, я последовала совету записки.