Письма подруге

На вкус смесь оказалась гораздо лучше, чем на вид. Мне мгновенно стало лучше. После душа и перекуса я почувствовала себя просто замечательно. Настроение было на пике.

Когда я вошла в офис мотеля, Эд регистрировал новых жильцов. Молодые мужчина и женщина, судя по беспрестанным обменам взглядами, молодожены. Я радушно их приветствовала.

– Доброе утро. Добро пожаловать в «Санрайз».

Эд улыбнулся так, что я снова влюбилась в него. «Боже, да что со мной сегодня».

– Мистер и миссис Уолтер, познакомьтесь, это мой партнер и моя жена, Джессика.

– Вы давно женаты?

Девушка не слишком тактично осматривала то меня, то Эдварда.

– Больше одиннадцати лет.

– Вы что, выкрали ее из детсада?

Мы рассмеялись. Подобные вопросы – не редкость. Я не выгляжу на свой возраст, старение еще не коснулось меня (и уже не успеет), зато Эд уже заметно поддается изменениям. Разница между нами пока лишь увеличивается с каждым годом.

– Нет, я просто пью его кровь.

Привычная шутка. Теперь эта парочка, как и все остальные, решат, что я вышла за «старика» потому, что он по здешним меркам «крутой бизнесмен».

Еще и отжала у него половину мотеля. Очевидно же, что я брошу его ради первого проезжего красавца. Новоиспеченная миссис Уолтер будет очень внимательно следить за тем, как я общаюсь с ее суженым.

Сейчас это смешит меня, Подруга. А первые пару лет я страшно расстраивалась из-за того, что люди так считают.

Когда постояльцы вышли из офиса с ключом от комнаты, Эд подошел и невероятно чувственно обнял меня.

Зарылся носом в мои еще влажные волосы и с упоением вдохнул их запах.

Я замерла от удивления. Что произошло, пока я спала?

– Как ты себя чувствуешь, родная? – с нежностью спросил он и посмотрел мне в глаза.

– Отлично. Твое зелье очень помогло. Что ты туда намешал?

– Это секретный рецепт, но, думаю, могу раскрыть его тебе. Два пера феникса, толченый рог единорога, когти нильского крокодила, свежевыжатая птица-киви, слезы эльфов и косточки карамболы.

– Что? Где ты умудрился раздобыть карамболу? – я в удивлении приподняла брови.

Эд рассмеялся.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете?

– Откуда ж мне знать, – игриво поддела я.

– Ты – вся моя жизнь, Джессика.

Эд вдруг стал серьезным. Но эта была не та его обычная серьезность, с которой он живет. Особая.

– Джесс, знаю, что вел себя ужасно. Прости меня. Я думал всю ночь. Ты ведь поехала в больницу только ради меня. Только из-за того, что я настаивал.