Побег из Атахэйла

Теперь нападают на острова, где можно чем-то поживиться. Раньше они нападали на те, что дальше от Шаковина. Чтобы охрана не успела. Видимо, дела стали плохи, раз сунулись к вам. Давно мы пытались их поймать. Наказание будет суровым.

– А ограда? Как они… – дыхание закончилось на полуфразе, но Солд понял.

– Говорю же, бывшие охранники. Знают, как устроена ограда и как её закоротить.

– Как девчонки?

– В порядке. Ты очень разозлила этих уродов, и они решили начать с тебя. И почему я не удивлён?

– Я убила одного из них.

– Знаю. Они уже всё рассказали. Ты молодец. Ты смелая. – Он вздохнул и первый раз за весь процесс шитья посмотрел на меня. – Но такая глупая…

– Я рада, что ты успел…

– Я тоже…

Солд продолжил зашивать мою рану. Через какое-то время он отложил иглу и щипцы, которыми протягивал её.

– Давай попробуем сесть. Обмотаю тебя бинтом.

Он протянул мне руки, и я что было сил ухватилась за его плечи. Очень плавно поднял меня. Я села, шумно выдохнув.

– Постарайся сидеть ровно.

Он взял моток бинта и стал оборот за оборотом заматывать моё тело от живота к груди. Чтобы скрыть начало разреза, он пустил полосу бинта через плечо.

Тепло его рук. Сосредоточенный взгляд без капли похоти. Ровное дыхание. Он был так близко. Я не удержалась. Протянула руку и коснулась его щеки.

Солд замер. Судорожно вздохнул. И накрыл мою руку своей. Это было нежно. Трепетно.

– Я волновался о тебе, – едва слышно прошептал он. – Испугался, что они что-то сделают. Что-то… непоправимое.

Все произошедшее отошло на второй план.

– Ты испугался? За меня?

Он снова вздохнул и поднял взгляд.

– Не заставляй меня повторять. Не надо. – Небольшая пауза. – Дай самому разобраться.

Я ослабла. Солд подхватил меня и медленно уложил.

Глаза закрывались. Вскоре из чувств осталось лишь осязание, тепло Солда и его руки, гладящей меня по щеке.

– Отдохни. Я скоро вернусь. Обещаю, подобного не повторится.

Сны были тяжелыми. То и дело я просыпалась в бреду. Тогда меня подхватывали ласковые мамины руки, мамин голос шептал что-то заботливое и убаюкивающее.

Я проспала два дня.

Когда проснулась, мама сидела рядом. Измученная, уставшая, заплаканная. Но её глаза засияли, когда она увидела, что я пришла в себя.

– Эйли, родная! Какое счастье. Теперь всё будет хорошо.

– Привет, – слабо улыбаясь, сказала я.