Четыре. История дивергента

Теперь уже Тори странно смотрит на меня, и в какое-то мгновение я начинаю бояться, что она выболтает Амару мое настоящее имя, которое она наверняка помнит с момента моего испытания. Но она лишь слегка кивает, и я с облегчением поворачиваюсь к открытой двери, все еще держась за ручку.

Раньше я и подумать не мог, что когда-нибудь я не захочу называть свое имя, что я соглашусь на дурацкое прозвище и стану другой личностью. Зато здесь я свободен, могу спорить с людьми, отказывать им и даже лгать.

Между деревянными балками, которые поддерживают рельсы, проносятся улицы.

Подъем происходит постепенно, и я бы даже не заметил его, если бы не глазел на землю. Наконец я осознаю, что мы отдаляемся от нее и приближаемся к небу.

От страха у меня подгибаются колени, поэтому я отхожу от двери, сажусь на корточки возле стены и жду, когда мы доберемся до пункта назначения.

* * *

Я по-прежнему сижу в таком положении – скрючившись на корточках у стены, опустив голову на ладони, – когда Амар подталкивает меня ногой.

– Вставай, Сухарь, – говорит вполне доброжелательно. – Скоро будем прыгать.

– Прыгать? – переспрашиваю я.

– Ага, – ухмыляется он. – Поезд не будет тормозить.

Я заставляю себя подняться. Ткань, которой я обернул руку, мокрая и красная. Тори стоит прямо позади меня и толкает меня к двери.

– Пусть неофит идет первым! – кричит она.

– Что ты делаешь? – недоумеваю я, бросая на нее сердитый взгляд.

– Оказываю тебе услугу! – отрезает Тори и снова толкает меня в сторону проема.

Остальные лихачи расступаются передо мной. Они скалят зубы, будто я – просто еда для них. Я волочусь к краю, схватившись за ручку так сильно, что кончики пальцев начинают неметь. Я вижу, куда мне нужно прыгнуть – наверху пути пересекаются с крышей здания, а затем сворачивают. Отсюда пропасть выглядит небольшой, но по мере того, как поезд подъезжает ближе, она увеличивается, а моя неизбежная смерть становится все более вероятной.

Мое тело дрожит, пока лихачи быстро выпрыгивают из передних вагонов. Никто не падает мимо крыши, но это не значит, что я не могу стать первой жертвой. Я с трудом отрываю пальцы от ручки, пристально смотрю на крышу и отталкиваюсь изо всех сил.

От удара я падаю на руки и колени, а гравий с крыши врезается в мою раненую ладонь. Я таращусь на нее.