За гранью грёз, или Темнее всего перед рассветом. Книга 1

Алла с помощью Соньки поковыляла к нам. Пока развивалась эта драма со мной, на наш купол сел какой-то большой жук. Затем еще два, потом еще десять, постепенно их стало так много что они полностью закрыли весь купол.

– Какая гадость! – Сказал Феликс Иванович, но я знаю, что это такое. И это не есть хорошо.

Жуки развели какую-то бурную деятельность. Наш купол начал трещать так, что закладывало уши, и мигать как лампочка. Пока жуки пытались разрушить наш купол, я потеряла сознание. Стало так легко и хорошо, как будь то я парю в невесомости.

– Анет! Анет! – услышала я очень знакомый голос, он был очень стар и слаб. Этот голос звал меня, точно меня, хоть и другим именем. И столько тоски и отчаяния было в этом голосе. – Анет…

В это время Сонька отвесила мне звонкую пощёчину. Я очнулась. Зрение вернулось, но не совсем, все плыло перед глазами. Держали меня все, кроме Феликса Ивановича. Он достал какую-то длинную палку из машины, похожую на копье, и прислонил её по центру купола. Наконечник копья засветился и этот свет разлился по всему куполу.

– Так то лучше. – Произнес наш дедушка. После этого он бросился к нам.

То что меня выворачивало, ни сказать ничего. Никита, Александр, Сонька, Ярослав, все пытались удержать меня. Но наверное в прошлой жизни я была змея, и у них мало что получалось.

– Господи! В Шаолине она обучалась что ли? Как крутится! – Ругался Никита.

На моей ладони стал набухать гнойник.

– Держите! – Взвизгнула Алла. – Сейчас прорвет!

Все со всей силы налегли на меня. По моему, я даже почувствовала хруст своих костей. Татьяна Михайловна зажала мою руку между своих колен. – Алла, лови! – крикнула она. Только нашла ведьма приложила пробирку к пузырю на моей руке, как он вскрылся. Черно-зеленая жидкость потекла в сосуд.

– Сколько много! – Удивилась Татьяна Михайловна. – Кошка явно не мелочилась.

– А где наш Перс? – Спросил Александр.

– Под машиной дрых. – Ответила Сонька.

Как только вся жидкость вытекла в пробирку, Алла тут же её запечатала, Глаза её довольно блеснули.

– Вероника! Вероника! – легонько хлопала по моим щекам Татьяна Михайловна. – Ещё чуть чуть потерпи.

И как приложит к моей ране какую-то монетку с иероглифами. Я думала что знаю, что такое холод, но я ошибалась. Монета оказалась такой ледяной, что у меня руку до локтя парализовало. И я снова отрубилась.

– Анет! – Снова я услышала этот голос.