Избранные

 – Он думает, что если мы вместе пережили одно и то же, если он чувствует себя нормально, то и я тоже должна быть в порядке.

Алби сжал губы и допил оставшийся виски. Подозвал бармена и попросил повторить.

– Ты думаешь, он прав и я должна… просто пережить это? – спросила Слоан.

– Ну, если ты вдруг поймешь, как это сделать, – сказал Алби, – дай мне знать.

Она допила остатки виски и уставилась на батарею разноцветных бутылок в глубине бара.

– Мы никогда об этом не говорили, – глухо сказала она. Она имела в виду тот день, который они с Алби провели в плену у Темного.

Единственный день из всех ужасных дней, которые они пережили, но о котором ни один из них никогда не вспоминал в разговоре.

– А что тут скажешь? – ответил Алби.

– Ага, – прошептала Слоан. – Он вообще мне посоветовал обратиться к психотерапевту.

Алби фыркнул:

– Терапия. И это все, что они могут нам сказать?

– А тебе не помогло? – спросила она.

– Да помочь-то помогло. Или не помогло. Не знаю я. Я просто хочу, чтобы люди перестали тыкать в нас этой терапией, как будто это единственный способ все исправить.

Когда он взял свой стакан с виски, его руки задрожали. Он посмотрел на нее.

– А зачем ты запросила эти документы, Слоан? – сказал он. – Похоже, это еще больше все усложнило.

На мгновение Слоан замолчала.

– Мне всегда было интересно, – сказала она. – Мне было интересно, нашли ли они других потенциальных Избранных? Я понимаю, существовал достаточно конкретный набор признаков, по которым нас отобрали, но я не верю, что в нашей стране с населением больше 300 миллионов человек нашлось лишь пятеро, удовлетворяющих этим критериям.

Я думаю, были еще люди.

– И тебя это беспокоит?

Она кивнула.

– А что, если мы стали Избранными, а они нет, только потому, что наши родители согласились на это, а их родители – нет?

Она вспомнила свой разговор с матерью. Полутемная спальня, тяжелые задернутые шторы. Везде по полу разбросана одежда, по которой она шла к родительской кровати.

И очертания матери, свернувшейся под одеялом, напомнившие ей дохлых насекомых на кухонном столе под светом тусклой лампы. Она помнила, как в комнате воняло немытым телом и спиртным.

И то, как мать сказала ей делать то, что она хочет.

Алби с грустью посмотрел на нее.

– Ну, тогда это означало бы, что у нас хреновые родители, – ответил Алби. – А, скажу тебе честно, для меня это не новость.

– Нет, все было вообще не так, – Слоан хохотала через каждое слово.