Целуя девушек в снегу

К счастью, панические соображения не учитывали фактор наличия Венечки, который ни в жизнь не позволил бы спутнику проехать мимо института, и запросто мог недрогнувшей рукой выдернуть непутёвого товарища из толпы и пинком отправить в сторону ВУЗа, приговаривая: «Ты совсем *банулся?»

И тут, протолкавшись в мою сторону, Веня предупредил:

– Готовься, следующая наша?

– Как? Уже? – просипел я.

– Что? – не понял Ложкин из—за шума движка и, повернувшись в сторону кабины водителя, крикнул:

– За переездом притормозите, пожалуйста!

Проехав ещё метров пятьсот, усталый желтобокий «Икарус» остановился, прошипел дверьми «Пшли вон!», и выплюнул на тротуар нас с Веней и двух девушек, оказавшихся моими вчерашними одноклассницами, Варёновой и Зудилиной.

Я и не понял, когда они успели очутиться в одном с нами автобусе. Впрочем, занятый ностальжи мыслями на протяжении всего пути, я не особо интересовался творившимся вокруг, не всматривался в лица окружающих, а девчонки стояли в самом конце салона.

Мы вежливо кивнули друг другу, произнеся, принятое в таких случаях, и ни к чему не обязывающее: «Привет!» Я неторопливо, стараясь растянуть время, достал сигарету, прикурил с третьей спички, повернувшись спиной к тёплому ветру, и удостоился неодобрительного взгляда Вени. Однако, он ничего не сказал, а дождался, пока я выпущу струю дыма, и бодрым шагом, не оглядываясь, направился к светофору. Варёнова и Зудилина маячили уже далеко впереди, и догнать их не имелось ни малейшего шанса.

К слову, мы и не стремились играть в догонялки.

Перебравшись через дорогу, мы нырнули в тень железнодорожного моста, миновали это серое циклопическое сооружение, и вскоре вышли к деревянным домикам частной застройки, выстроившимся вдоль брусчатки. Росшие на обочине трассы тополя, ронявшие на землю свернувшиеся, пожухлые от жары, пыли и загазованного воздуха, листья, не скрывали видные издалека столбы красноватых дымов, упиравшихся в безоблачное небо, расползавшихся по нему грязным чернильным пятном.

Деревья практически не давали тени, поэтому я счёл за благо всё—таки скинуть с себя пиджак, небрежно повесив его на согнутую в локте левую руку.

– О! Давно бы так! – одобрил мои действия Веня.

– Жарко совсем стало! – будто бы оправдываясь, отмахнулся я.

Солнце припекало, и мы ускорили шаги, стремясь поскорее добраться до спасительной, как мне думалось, прохлады институтского фойе.