Преданная

– Где остальные?

– В первых вагонах, – отвечает Трис. – Я хотела побыть с тобой наедине.

Она улыбается, хотя мы должны быть серьезными.

– Я действительно буду скучать по городу, – произносит она.

– В самом деле? – удивляюсь я. – А по мне так пропади оно все пропадом.

– И там ничего не осталось, что тебе дорого? Ни одного хорошего воспоминания? – она пихает меня локтем в бок.

– Ладно, твоя взяла, – улыбаюсь я. – Ну, есть несколько.

– А есть какие-нибудь, не связанные со мной? – спрашивает Трис.

 – Как бы это ни звучало, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – говорю я, пожимая плечами. – Фракция лихачей дала мне новую жизнь и под новым именем. Благодаря моему инструктору по инициации я стал Четыре. Это он дал мне имя.

– В самом деле? – она наклоняет голову. – Почему ты не познакомил меня с ним?

– Он мертв. Он был дивергентом, – я снова пожимаю плечами.

Но я не чувствую себя виноватым. Амар был первым, кто заметил, что я сам из дивергентов. Именно он помог мне скрыть это, но сам не сумел утаить свое отличие от других, за что и поплатился.

Не говоря ни слова, она лишь прикасается к моей руке. Но я отшатываюсь.

– Сама видишь, слишком много плохих воспоминаний. Я готов все их оставить здесь.

Я чувствую себя опустошенным, но нет грусти, только облегчение. Эвелин остается в этом городе, как и Маркус, и все кошмары, дикие воспоминания и фракции, которые держали меня словно зверя в клетке, не давая мне жить. Я сжимаю руку Трис.

– Смотри, – и показываю на группу зданий вдалеке.

 – Там сектор альтруистов.

Глаза у нее какие-то отсутствующие, словно в глубине души она растерянна. Поезд стучит по рельсам, слеза скатывается по щеке Трис. Город исчезает во тьме.

11. Трис

Поезд замедляет ход. Мы приближаемся к ограде, и машинист – девушка-лихачка – дает нам понять, что скоро выходить.

Мы с Тобиасом сидим в дверях тамбура, колеса лениво перестукивают по рельсам. Он обнимает меня и, затаив дыхание утыкается носом в мои волосы.

Я смотрю на него, вижу ключицу, выглядывающую из-под воротника рубашки, его чувственные губы. На душе у меня теплеет.

– О чем думаешь? – шепчет он мне на ухо.

Вздрагиваю от неожиданности. Сейчас я смотрела на него не так, как прежде. Такое чувство, что он только что поймал меня на чем-то недозволенном.

– Ни о чем. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

Он еще теснее прижимается ко мне, я кладу голову ему на плечо. Глубоко вдыхаю холодный воздух.