Альтернативная реальность. Просто вернись невредимой

Скорее всего, он просто жил при дворе нормальной, интересной жизнью, и за это время настоящее вытеснило все воспоминания о прошлом, ну, и воспоминания обо мне, соответственно.

Может быть, парень злится на меня за что-то? Но за что? За мой побег? За то, что я привела во дворец Ганса?

Чёрт… а почему я не задала ему все эти вопросы напрямую?

Во время нашего диалога я растерялась и ретировалась, а, может быть, стоило просто спросить о том, почему он повёл себя, как сволочь? В конце концов, не так давно этот человек называл меня лучшей подругой.

Неужели он так быстро забывает друзей?

Завтра же найду его и выскажу все претензии в лицо. Наплевать о том, что обо мне подумает Себастьян и весь высший свет. Я получу ответы.

Одевшись, позавтракав и настроившись на сложный разговор, я пошла к покоям Себастьяна. Вдруг меня окликнул Бертран:

– Ваше Величество!

– Да?

– Я давно Вас ищу, – Лорд-канцлер поравнялся со мной и отдышался, – На главной площади собралась толпа. Люди хотят видеть новую королеву.

Признаться, я растерялась:

– Видеть? – Переспросила я, – Что именно я должна буду сделать?

– Предположительно, выйти на площадь и произнести речь о том, как Вы собираетесь распоряжаться полученной властью.

Речь? Меня полжизни готовили к произношению речей перед публикой, но здесь и сейчас… нет, я не готова к выступлению.

– Может быть, завтра? – С надеждой спросила я, – Как раз будет время для подготовки.

– Боюсь, это невозможно. Толпа настроена решительно.

Бертран выжидающе смотрел на меня. Чисто технически, я могла настоять на своём, папин лучший друг не имеет права приказывать мне. Но я понимала, что этот человек разбирается в политике лучше, чем я. Нужно послушаться его. Если советник считает, что времени на подготовку у меня нет, значит, у меня его нет.

– Хорошо. Я произнесу речь.

И вот, мы с Бертраном уже сидели в карете.

Перед мероприятием пришлось переодеться в платье для торжественных церемоний. Поскольку платье лично для меня портной сшить ещё не успел, мне подали одеяние, принадлежавшее моей маме: светло-серое с розовыми вставками, совсем не вычурное.

Думаю, во дворце сохранились и мои старые платья, но Бертран предложил надеть именно мамино. Наверное, смысл подобного наряда в том, чтобы показать народу, что я буду править мудро, как это делали мои родители.

Я ужасно нервничала и постоянно теребила собственную юбку.

– А люди… д-дружелюбно настроены? – Спросила я.