Альтернативная реальность. Просто вернись невредимой

Какая разница, королева ты или нет, если болезням все люди подвержены одинаково?

Последние две недели она вообще не вставала с кровати, её жутко лихорадило, а мне даже не давали попрощаться с ней, боялись, что я заражусь.

Когда она умерла, с нашей семьёй скорбело всё королевство. Хоть мама и была иностранной принцессой по происхождению, она идеально говорила на моём родном языке и чтила традиции Сент-Уотернорта. Елена Санрайз была доброй, мудрой, образованной и красивой женщиной. Народ любил её.

Через два года после смерти мамы, отец женился на Кэролайн Стемпайн. Многие осуждали его и за то, что он недолго носил траур, и за то, что его новая жена была всего лишь графиней, совсем не ровней королю.

Я абсолютно не обижалась на папу: знаю, мою маму он никогда не забудет. Просто радовалась тому, что он счастлив.

На момент бракосочетания у Кэролайн был тринадцатилетний сын Карл от первого брака. Он стал жить в нашем дворце.

Я хорошо относилась к графине. Она всегда была вежлива со мной, но не навязывалась мне в матери.

Карл оказался приятным молодым человеком, у нас сложились неплохие отношения. Хотя братом я его никогда не называла, как и он никогда не называл меня сестрой.

Год назад графиня упала с лошади и сломала позвоночник. Папа овдовел во второй раз.

После смерти жены он стал заботиться о её сыне. Отец был добрым человеком.

И прекрасным правителем: честным, благородным, готовым к самопожертвованию. Он стал достойным представителем династии и хотел, чтобы и я не опозорила память предков.

Всю жизнь меня готовили к управлению страной. Меня обучали множеству наук, среди которых были политология и экономика, заставляли учить историю своей страны и своей династии. Уже к восьми годам я в совершенстве овладела нормами этикета.

Я с детства знала, что однажды, когда Виктор II уйдёт в лучший мир, я должна буду занять его место, но никогда не предполагала, что это произойдёт так рано. Мне всего тринадцать лет.

Несколько лордов несли гроб. Папа лежал в открытом гробу и выглядел, как живой. Будто он просто спит. У меня на глаза слёзы наворачивались.

Когда священник прочёл молитву, гроб заколотили, опустили в могилу и засыпали землёй. Если до этого момента у меня просто текли по щекам слёзы, то сейчас я забилась в истерике и ничего не могла с этим поделать. Папа был бы недоволен, он постоянно говорил, что самообладание превыше всего.