Проклятые: История братьев Блэйк

 – Ты ведь знаешь, как я не люблю этого.

Смотря в его безумные глаза, меня обуял ужас. Человек, сидевший напротив меня, уже не был моим отцом – он был монстром. Монстром, убившим свою семью.

– Ты слышал, что я сказал!!! – он резко выдернул нож и поднялся с места, в то время как я не мог сделать и шага.

Внезапно отца затрясло, и из его горла вырвался сдавленный всхлип.

– Уильям, сынок… – слёзы покатились по щекам отца. – Я не хотел… Он заставил меня… – сквозь всхлипы произнёс он.

– Кто?! – неожиданно для себя выкрикнул я, не узнав собственный голос.

 – Кто заставил тебя… – уже прошептал я.

– Беги… пожалуйста, беги, – отец поднял на меня глаза полные слёз. – Беги, иначе он заберёт и тебя…

Крепче сжав нож в руке, он принялся спешно вычерчивать что-то на столе.

– Прости… – устало произнёс отец и, резко вскинув руку, перерезал себе горло.

Дальше я не помню ничего…

Очнулся я спустя несколько дней в доме у деда. Похороны моей семьи уже прошли, а тягостная атмосфера боли от пережитого, только начала разгораться внутри меня.

Прежнего беззаботного мальчишки не стало – он умер вместе со своей семьёй. Во мне что-то сломалось, и я выбрал дорогу, которую мой отец никогда бы не одобрил. Я стал экзорцистом. И этот путь привёл меня к смерти.

Со временем я нашёл и купил стол, за которым погибла вся моя семья. Стол, на котором отец оставил свою прощальную записку.

Стерев толстый слой пыли с дубовой столешницы, я увидел имя, имя, повергшее меня в ужас. Зиминар.

Этот древний демон, как сорняк, взросший в душе, наполняет её тьмой и, если он пустил в вас свои корни – вы уже ничего не сможете сделать. Желание убивать не оставит вас и после смерти.

Я положил жизнь на его поиски. И, теперь, я чувствую, как это зло прорастает во мне. Я проиграл, положившись только на себя. Мне оставалось немного. А сейчас, когда уже ничего не исправить, я молю Бога только об одном – успеть передать знания о том, как уничтожить это древнее зло, следующему поколению экзорцистов.

Я молю Бога об этом…

Ледяной порыв ветра настежь распахнул двухстворчатое окно и бесцеремонно смёл со стола кипы исписанных, пожелтевших листов бумаги. Коренастый мужчина, сидевший на ветхой табуретке, поправил упавшие на лицо седые пряди и, крепче сжав перо в руке, продолжил писать.

– Я успею… Я должен успеть, – пробормотал Уильям и вытер со лба бегущие струйки пота.

Неожиданно всё стихло, и комнату наполнила могильная тишина.