Проклятые: История братьев Блэйк

Проклятые: История братьев Блэйк

Вероника Терностаева

В детстве общение с призраками было для Амелии весёлой игрой. Но со временем игры закончились. В её жизнь стали приходить кровожадные сущности, желающие лишь одного – разорвать душу. Девушка заблудилась во мраке, окутавшем её со всех сторон. И когда Амелии начало казаться, что выхода из тьмы нет, к ней пришло спасение в виде юноши, который одним касанием мог заглянуть в самую душу.

Пролог

Впервые я столкнулся с тьмой, когда мне едва исполнилось тринадцать.

Мои родители не были глубоко верующими людьми. Мы не ходили семьёй в церковь по воскресеньям, как это делали наши соседи, не заучивали цитаты из библии, а наш обед начинался не с прочтения молитвы, а с раздачи подзатыльников мне и шестерым моим братьям.

Мой отец, выросший в семье священнослужителя, как ни странно не разделял взглядов своих родных и люто ненавидел церковь. К сожалению, истинную причину этого я узнал слишком поздно…

Возможно, мне повезло, возможно, как сказал бы мой дед, меня отвёл Бог, но как бы то ни было, события того вечера превратили мою жизнь в ад…

Я не помню, какие причины задержали меня в тот вечер, но домой я пришёл на час позже положенного и уже был готов получить от отца новую порцию побоев.

Он ненавидел, когда что-то шло не по плану, установленному им.

Распахнув двери дома, я сразу понял – что-то не так. Дом словно был зажат в тиски и, казалось, его должна наполнять тишина, но её не было. Громкие всхлипы разрезали воздух на части, и чем ближе я подходил к столовой, тем громче они становились.

Ужас сковал каждую клетку моего тела. Мне хотелось убежать прочь от этого места, но что-то заставляло меня двигаться дальше. В момент, когда я осмелился переступить порог столовой, моя жизнь разделилась на «до» и «после»…

За столом, как обычно, сидела вся моя семья: мама в своём любимом платье в мелкий голубой цветок, которое она надевала только по особым случаям; братья с зализанными волосами в своих лучших рубашках. Всё было бы как всегда… если бы не кровь, тонкими струйками стекавшая с их перерезанных глоток.

Эту картину я пронесу с собой через всю жизнь.

Единственным живым человеком на этом пиршестве смерти был мой отец. Он сидел во главе стола, сжимая в руке широкий окровавленный нож, и рыдал навзрыд.

Неожиданно рыдания стихли, и столовую наполнил жуткий смех. Отец воткнул нож в стол и поднял на меня глаза:

– Ты опоздал на ужин, – протянул он, и я словно прирос к земле.