Письма в никуда

Далее случилось кое-что ещё более неожиданное. Рон протянул руку, и Анна, к собственному удивлению, протянула свою в ответ. Его рука завладела её тонкими пальчиками, и он согнулся в лёгком поклоне для поцелуя, лёгкого поцелуя нежных пальчиков в стальном капкане его руки. Всего секунду длилось невесомое прикосновение чуть шероховатых губ, но её словно током пронзило. Ощущение было столь ярким и непривычным, что она неожиданно ощутила, как краснеют щёки. Казалось, что мужчина испытал схожие чувства и тоже был несколько удивлён из-за случившегося.

Надо отдать ему должное, со своими чувствами он справился гораздо лучше: по крайней мере, не покраснел. Но теперь Анна была уверена, что Рон – аристократ. Сама же сцена произошла так грациозно, гармонично, даже немного почтительно, что на несколько секунд она даже успела представить их на каком-нибудь приёме или балу. Совсем как в прошлой жизни…

И всё же, согласно этикету, этот поступок выглядел несколько неприлично: они до сих пор оставались непредставленными друг другу, да и сама ситуация не располагала к проявлениям галантности.

Между тем Рон выпустил её ручку из захвата и, пристально глядя в её глаза, произнёс:

– Анна, спасибо вам! Не нужно видеть во мне врага, ведь теперь я ваш должник, – он был предельно серьёзен и, казалось, хотел сказать что-то ещё, но женщина решила как можно быстрее прервать прощание, сказав:

– Вы ничего мне не должны, скорее Витану, потому что ваша жизнь шла взамен моей… – глядя в пол, она помолчала. – Что ж, думаю, вам лучше поторопиться, иначе вы можете не успеть найти целителя до конца действия обезболивающего заклинания.

Лишь договорив, Анна поняла, что проговорилась, ведь по легенде она простая повитуха, которой заклинания недоступны. Хотя…

На этих словах он чуть заметно улыбнулся. О, боги, неужели тоже всё понял? Однако сразу после этого она услышала:

– Простите, нам действительно пора. Пойдём, Витан.

Они так и отправились к двери: Витан – поддерживая, Рон – опираясь. В голове Анны опять мелькнуло предположение – не лучше ли было дать больному отлежаться пару дней? Но нет, здравый смысл в очередной раз не дал победить совести, и она промолчала.

– Будьте осторожны и прощайте, – сказала Анна, уже практически закрывая дверь.

– До свидания, Анна, до свидания, – ответил Рон, особо выделив интонацией слова прощания. В его глазах плескалась тьма, лишь немного подсвеченная огнём лампы, несущим тепло и свет через свободный дверной проём.