Непредвиденное замужество

Я сглотнула возникший в горле ком, поднялась на возвышение и встала слева от алтаря, по другую сторону от жениха.

– Возьмитесь за руки, – скомандовал храмовник.

Будущий муж в легком замешательстве протянул ко мне над купелью две широкие ладони, и я накрыла их своими. Под сводами храма разлилась легкая музыка, положив начало свадебной церемонии.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить священными узами брака лорда Мейсона Каллеба, графа Корнуолла, и леди Джейн Марч, графиню Винтерроуз.

Глядя на жениха, я думала, насколько он сегодня красив.

И в то же время задавалась вопросом: не совершаю ли сейчас самую большую в жизни ошибку? Пути назад не будет. Как бы не сложились наши отношения, мне придется до конца дней называть Мейсона мужем, носить его фамилию и титул, дальше терпеть сумасбродные выходки, если он не пожелает измениться. Так может следовало сбежать или хотя бы попробовать достучаться до герцога, с лица которого не сходила нынче улыбка? Но с другой стороны, не попробуешь – не узнаешь. Второго шанса на счастье судьба не даст. Стоило подчиниться ей. Вдруг меня ждет светлое будущее?

Вслед за долгим монологом храмовника, моего кроткого «да» и более решительного «да» боевого мага прозвучали клятвы, связавшие нас навечно. Сердце затрепетало в груди, глаза защипало от набежавших слез, когда Мейсон в присутствии десятков свидетелей поклялся любить меня, хранить верность и оберегать от невзгод.

«О боги, пусть его слова станут пророческими!» – обратилась я к высшим силам.

Казалось, богиня любви услышала мою мольбу, ведь внезапно символы на купели загорелись синим огнем, а из воды вынырнули два прозрачных голубя.

В клюве они держали по веточке оливы с единственной спелой ягодой, на груди у них, на тонкой цепочке, висело по брачному браслету.

Мейсон первым взял золотое украшение и защелкнул на моем запястье, затем забрал у птицы оливковую ветвь и раздавил черную мясистую ягоду прямо над браслетом. Стоило соку упасть на металл, как защелка исчезла, лишая его обладателя возможности когда-либо снять драгоценность.

На этом причуды магии не закончились. Едва маслянистая жидкость коснулась кожи, на ней появилось имя Каллеба. Убедившись, что все прошло как надо, Мейсон омыл руку в купели, а ветку оливы убрал в карман брюк. Похоже, он знал, что делать.

Я последовала его примеру. Собственное имя на запястье друга детства ввело меня в ступор. Происходящее походило на прекрасный сон.

– Рыжик, – вывел из оцепенения мужской шепот.