Прости за любовь

Я родился и вырос в Германии, там живут мои родители. Сам живу и работаю в России, как и мой брат. У меня мама русская, её родители родом из Воронежской губернии. Одного из её родителей революция, другого обстоятельства перед войной забросили в Германию. Там они и встретились.

Бабушка помолчала, а потом тихо так, чтобы никто не услышал, сказала:

– С Викой не надо играть, она девка нежная и самостоятельная, как и её мать. Поэтому и с первым мужем Лена жить не стала, он не смог её понять…

Генрих задумался, помолчал немного.

– Я не играю с Викторией, Клавдия Ивановна. Мы с ней только сегодня встретились. Вика Вам всю правду рассказала. Встретились мы случайно, но понравилась она мне сразу.

Бабушка покачала головой, но ничего не ответила Генриху. Разговор пришлось прервать. Виктория крадучись вышла из спальни.

– Еле-еле отцепила от себя. Скучает. Но, ничего, у нас с Оленькой десять дней впереди. Спать легла с твоей куклой, – Вика благодарно улыбнулась Генриху и предложила.

 – Пойдём, прогуляемся. Сейчас салют новогодний будет. Обожаю салют, – и, не дожидаясь ответа мужчины, спросила у бабушки. – Бабуль, я ненадолго, хорошо? Ты будешь спать ложиться? Или ещё телевизор посмотришь?

– Идите, – коротко ответила старушка.

Генрих помог Виктории одеть коротенькую шубку, выйдя из дома взял её за руку.

– Куда идём? – поинтересовался он.

– Пошли на берег Волги. Мне там очень нравится, – предложила девушка. – Город, как на ладони.

Они прогулялись до берега Волги. Здесь не было привычной набережной. Здесь ещё была дикая природа, не тронутая городской цивилизацией. Берег резко обрывался, уходя вниз, к реке.

– Смотри, как красиво. Я здесь в детстве любила играть. Вот на той берёзке.

Вика показала рукой в сторону берёз, растущих на краю обрыва. Генрих наблюдал за девушкой молча, изучая её, пытаясь впитать её эмоции, понять её чувства.

Небо осветилось первыми шарами салюта. Вика подняла лицо к небу, сложила ладошки перед грудью, соединив вместе пальчики, и смотрела так зачарованно, как обычно смотрят дети.

Генрих, стоя в стороне, залюбовался девушкой.

Стройная, с очень нежными чертами лица. Её чёрные бровки вразлёт и густые чёрные ресницы так мило подчёркивали карие глазки, отражаясь в них и меняя цвет радужки на более тёмный, локоны густых светло-русых волос каскадом спускались на плечи. Красота Виктории была естественной, как и у Дашки.