Город хороших господ

У тебя когда всё заканчивается?

– В июле… Возможно у нас будет поездка с курсом, поэтому я задержусь. Но это пока неточно. Я ещё на работу хочу устроиться.

– Вот это ты молодец! А кем? В магазин, как Маша?

– Нет, думаю, курьером.

– А… ну да, наверное продавать – это не твое. Это Маша могла уговорить кого угодно, а ты у меня больше… в книжках.

– Угу.

Я ещё пару минут рассказывала маме, какие предметы я сдаю, какие хорошие у нас преподаватели. Очень мило с ней попрощалась, пообещала оповещать о всех новостях моей жизни и на всякий случай ещё сфотографировала мой сытный завтрак – она всё равно не знает, как выглядит общажный стол.

Мама восхитилась тем, что питаюсь я хорошо и не пью кофе (хотя я почти никогда не пью кофе, но для мамы это не важно, главное, что я не травлюсь).

А когда разговор, наконец, закончился… Было бы хорошо сказать, что у меня камень с души упал, но это не так. Я чувствовала себя ужасно, будто сижу на троне лжи. Она давила на плечи и шептала в ухо: «а что будет, если мама узнает? что ты не учишься нигде и тратишь свою жизнь в жалком захолустье? что ты понятия не имеешь, чем хочешь заниматься?»

Пришлось тряхнуть пару раз головой, чтобы отбросить эти мысли.

Звук воды в ванной перешёл в звук шлёпанья по кафелю. Рия явилась, завёрнутая в полотенце, ну прям шаурма на ножках.

– С кем ты говорила?

– С мамой.

– Оу… И как? Рассказала?

– Ага, рассказала. Что у меня заканчивается семестр, скоро сессия, а общажная жизнь прельщает меня всё так же, как раньше.

Все мои восемь соседок очень радуют, тараканы не докучают, все преподаватели с автоматами.

– Какая чудная неправда.

– Угу. Но тебе передавали привет.

– А вот это приятно.

Взяв в зубы бутерброд, Рия отошла обратно в комнату. Вернулась с ноутбуком. Я расчистила под него место.

Завтрак прошёл хорошо: мы смотрели какой-то незапоминающийся, но смешной ситком, обходили квартиру, составляли план, как её обставить. Результаты экспертизы были неутешительными: обои кое-где совсем отвалились, а уют здесь бы почувствовал только тот, кто до этого жил в картонной коробке.

Рия позвонила хозяйке, запросив разрешения на ремонт. Та дала добро.

– Что ж, теперь надо уложиться в бюджет.

Пересчет финансов тоже не принёс утешения: девятнадцать тысяч пятьсот двадцать три рубля на двоих до неизвестных времен. Гора денег (если бы гора!) лежала посередине стола. Мы хмуро смотрели на неё. Монеты издевательски блестели.