Город хороших господ

По крайней мере пользуется он псевдонимом и отказывается называть своё настоящее имя.

– Но я же назвал!

– Да ладно! Ну-ка давай, скажи ещё раз: как тебя зовут? Дима? Миша?

Он вздохнул:

– Двадцать Корсак.

Рия раздраженно процедила:

– Господи…

Она терпеть не могла всякие субкультуры. Возможно потому, что сама побывала в каждой из них по молодости. Дольше всех она задержалась в готах. У нас даже сохранились фотографии на компьютере, но мы их никому не показываем.

Она и сейчас предпочитает чёрный цвет.

«Обрывки декаданса», как она сама любит выражаться.

– Она мне не верит, – сказал парень таким тоном, будто я могла заставить Рию пойти на уступки.

– Может, ты индеец? – пошутила я.

Двадцать Корсак (так странно…) покачал головой. Воцарилось молчание. Спасти положение не удалось. Рия пожала плечами и пробормотала:

– Да пофиг.

Пришлось сделать ещё одну попытку:

– Должно быть, ваши родители были очень творческими личностями…

Собеседники уставились на меня так, что я решила больше никогда не открывать рта и не позволять всяким глупостям звучать оттуда.

Рия спустилась с подоконника на пол, взяла чашку.

– Ну а как тебя сокращённо?

– Двадцать.

– А ещё короче?

– …Два?.. Наверное. Никто ещё не пытался сокращать так.

Он отхлебнул чаю.

– Очень вкусно, спасибо.

Из пакетика, ага. Надо бы попросить Рию принести с работы немного нормального, прошлая контрабанда уже кончилась.

Подруга прислонилась к стене и закрыла глаза.

Солнечный свет выделил квадрат вокруг, и она грелась в его лучах. Двадцать наблюдал за пылинками в воздухе.

– Ну а почему ты укрываешься плащом вместо одеяла? – спросила Рия.

– Потому что у меня нет одеяла.

Я почти слышала, как скрипят её зубы, видела, как глаза буравят в несчастном парне дырку, а пальцы её раздражённо мусолили окурок. Но мне он нравился, милый.

Разговор дальше не пошёл. У Рии всегда так: если ей кто-то нравится, то он в ту же минуту будет её другом, а если нет… Ну, не врагом точно, но отношения будут прохладными.

Но Двадцать обратился ко мне.:

– Я вижу, вам уже лучше. Вчера вы совсем грустили.

Действительно, по сравнению со вчерашним днём мне намного легче, хотя, по факту, мало что изменилось.

– Да, вы знаете, мне действительно лучше.

– Ну и славно.

«Славно!». Так мало кто говорит «славно» в наше время… Звучит крайне архаично.