Город хороших господ

Ну, и молоко, но у нас оно есть. Если добавим алкоголя – получится ликёр.

Я посмотрела на закат.

– Нет, не хочу идти в магазин. И молоко свернётся.

– А что хочешь?

Я прислушалась к себе и поняла, что не хочу вообще ничего. Такое случается. Рия вздохнула, залезла в компьютер, начала быстро строчить по клавишам. Минута – и из динамиков послышался нежный женский голос с придыханием и гитарным перебором, который начал петь что-то про соловьев.

– Если ты ничего не хочешь – значит, будем танцевать! – ультимативно заявила она.

В два шага добралась до меня, схватила за запястья и закружила в танце. Мы кружились быстрее, чем ритм песни, то и дело наступая друг другу на ноги и смеясь. Рия подняла руку, а я юлой обернулась вокруг своей оси. Последний поворот чуть не обернулся катастрофой, благодаря моей хвалебной ловкости, и я полетела на кровать, где тут же завернулась в одеяло.

Желтоватый потолок. Бодрая фольклорная музыка. Тепло майского вечера.

Рия права: нам и своих проблем хватает.

Глава четвёртая.

Птичья кровь.

История одной ласточки.

Это был её первый полёт, и, возможно, последний. Выбиваясь из сил, бесконечно воюя с штормовым небом, она летела вперёд. Перья вымокли и тянули вниз, каждый новый раскат грома заставлял сердце испуганно замереть, но она продолжала лететь, сама не зная, зачем.

«…учёные до сих пор не знают, зачем животные совершают миграции…» – тянул скучный голос по радио.

«…но, конечно, у них нет компаса в душе…»

У некоторых.

У других есть. Они же все разные.

И, если бы учёные приняли, что все животные, которые совершают миграции, тоже разные, как и люди, они бы поняли.

Лиловая молния расколола небо.

Она упала на ветки.

Снова поздний вечер (чему тут удивляться, он наступает каждый день). Играл БГ, Рия решила что-то приготовить, поэтому возилась на кухне, слегка пританцовывая под жёлтым светом лампочки.

Я сидела в своем коконе за стеной. Глина послушно прогибалась под пальцами, воплощалась во что-то осмысленное.

В ладонях мялся маленький и неказистый кусок материала, и из него получалась потешная свистулька: из тех, что продают в музеях. Я такую видела в Суздале, на экскурсии, много лет назад.

Здесь совершенно негде её обжечь, так что наверняка свисток так и останется бесполезным комком сухой глины. Немного жаль, но процесс меня затягивает больше, чем результат.

Атмосфера убаюкивала, ночь плавно захватила в свои объятия.