Polo, или Зеленые оковы

Выждав некоторое время, он стал пытаться перелезть через стол к ней, опрокинув при этом всю рыбу на землю. Суся заботливо приняла несвежее тело и расположила его у себя на коленях.

–Заберешь ее к себе?– Сказал Отец Мормону, кивнув на Нюру.

–Ну ее к лешему. Скажи Басмачу, чтоб он ее к тебе не пускал, да и все.

–Так она виртуальная.– Шепнул Отец.

–Так еще проще. Сотри ее, чего ты на нее смотришь? Хоть и смазливая, а дура, еще поискать такую надо.

–Басмача боится, как смерти от пиявок.

–Чего ты про меня там плетешь?– Недовольно проворчал Басмач.

–Слишком много чести о тебе говорить, ты же глупый.– Улыбнулся Отец.

День Басмач сделал жаркий. Маленькие облака лишь на короткое время скрывали палящее солнце, да ветерок приятно обдувал разгоряченные негой тела.

–Уф,– сказала Суся,– я вспотела, как шлюха в церкви.

–Суся, слушай, давай ты ко мне свою подругу приводи, здесь винишка попьем, познакомишь нас.– Очнулся Отец.

–Какую ты подругу собрался сюда привести?– Надула губки Нюра.– Ты же меня любишь.

–Басмач, иди-ка сюда,– Отец наклонился к другу.– Слушай, Басма, сотри ее на…, достала она меня. Тут еще одна девочка наклевывается, а Нюра здесь будет лишней.

–Да вот тут не угадал ты. Будешь с ней всю жизнь маяться. Я вот возьму еще, да ваш брак зарегистрирую. Будет тебе тогда и девочки и пиво… Не будешь меня слушаться.

–Басмач, Христом Богом тебя молю.

–Не пожалеешь?

–Клянусь твоим здоровьем!– Перекрестился Отец.

–Ох, и добрый я сегодня,– потянулся Басмач. Нюра вместе со своим стульчиком исчезла. Пиначет был немного удивлен.

–Куда она?– кивнула Суся.

–В небытие. Ну, как насчет твоей подружки?

–Легко.

Глава 9.

Прошел уже целый месяц. Чертовски приятный месяц. Удивительное дело, когда человек чему-то рад, время летит, как раненый олень. Не остановить его и даже не замедлить его бег ни на мгновение.

–Я люблю тебя.

–И я тебя люблю.

–Я первый сказал.

–Я первая подумала.

–Мы уже не ссорились неделю… Здорово.

Рыжая кивнула. Мягкий пушистый снег медленно ложился на ее каштановые локоны, обнимал и целовал плечи. Отец не ревновал. Он будет жить вечно, а эти глупые снежинки ровно столько, сколько их будет помнить Отец.

Они, держась за руки, медленно прогуливались по любимому городу.