Лягушка на стене

В Ханое вьетнамские зоологи обещали сводить советских коллег на классическую постановку о героической борьбе вьетов с захватчиками срединной империи. Однако то ли гиды не уточнили репертуар, то ли произошла непредвиденная замена, но когда в столичном театре поднялся занавес, на сцене вместо изысканного интерьера средневекового дворца Сына Неба, полного наложниц, сановников и стражников, оказалась грубая декорация цеха по производству бетонных плит, а актеры изображали директора, рабочих, инженеров и секретарш.

Единственным настоящим предметом был огромный стальной крюк подъемного крана, подвешенный тросами к потолку.

Актеры суетились на сцене и что-то лопотали на непонятном для Леонида Степановича языке – вероятно, по сюжету, на завод приехало высокое начальство.

«Всё как у нас в институте», – подумал Леонид Степанович и заскучал. А так как до прохода было далеко и покинуть зал не было никакой возможности, он целый час в течении первого акта, развлекался тем, что наблюдал совершенно необычное для отечественных театров явление: мелких летучих мышей, стайкой вьющихся над актерами и над зрителями.

Три более крупных рукокрылых ловили мошек под самым потолком, кружась у висящего крюка.

Леонид Степанович вместе с другими советскими зоологами сбежал во время антракта. Они пошли к гостинице через городской парк. Днем он казался безжизненным; сейчас же он был полон звуков. Кто-то передвигался в кронах деревьев, царапал когтями кору, шуршал в кустах, хрюкал, чавкал, повизгивал и что-то грыз: днем животные этого осколка тропического леса отсиживались в укрытиях: дуплах, норах, и древесных расщелинах, зато ночью жизнь здесь била ключом: одни гибли, другие отъедались.

Многочисленные влюбленные парочки, у которых тоже проявилась ночная активность, были заняты только друг другом, абсолютно не обращая внимания ни на таких же соседей, ни на проходящих мимо советских специалистов.

Вечером улицы его города были относительно тихими.

Леонид Степанович вспомнил, что днем, когда его вьетнамцы вели к театру, здесь было многолюдно и стоял невообразимый грохот: жестянщики, мастерские которых располагались прямо на улице, гнули железо, медь и латунь и клепали какие-то тазы, корыта и кувшины. Рядом невозмутимый водитель сломавшегося грузовика, вероятно, утомившись чинить свою машину, подвесил под ней гамак и решил соснуть часок в теньке.