Неудачница. Перезагрузка

И мне стыдно, что я всё это время, как идиотка, твердила всем своим знакомым, что ты – не такой, что тебя надо понять… – она горько усмехается, – И я не знаю, что вы здесь за шоу собираетесь устраивать, – она резко кивает в мою сторону, – Но я-то в курсе, что Мила с тобой не встречалась. И что все ваши отношения были прописаны контрактом! Тебя, Бондарев, вообще никто и никогда не сможет полюбить! Понял? Потому что таких зверей, как ты, невозможно любить. Так что удачи тебе на новом посту, надеюсь, ты очень скоро поймёшь, насколько непосильную ношу взвалил на себя из-за своих идиотских амбиций и подростковых обид.

И она резко разворачивается и уходит в противоположную сторону, подальше от нас, всем своим видом показывая, насколько неприятно ей было находиться рядом.

Стою, молча наблюдая за её отходом, а сама начинаю догадываться, по какой причине Бондарев притащил меня сюда. Даже более того – с чего бы у кое-кого сегодня в эмоциональном плане такие американские горки, словно у него красный день календаря.

– Скажи честно, и Он тоже здесь? – поджав губы, смотрю в пол.

– Да, – также глухо отвечает Глеб.

Вот же, скот.

– Спасибо, что предупредил, – сжимаю руку на ремешке сумочки, даже не знаю, что ему сказать.

А сказать хочется многое…

Самое смешное, что дамы в зале продолжали смотреть на Глеба заинтересованно: никто не слышал разговора с Таней, и большинство присутствующих было уверено, что наследницу известной фамилии в очередной раз аккуратно отшили.

Вот только я-то понимала, чего опасался Глеб. Что Таня не удержит языка за зубами и начнёт рассказывать всем, что он натворил.

К этому, похоже, молодой гендиректор готов не был. Думаю, даже мысль о разоблачении в обществе пришла к нему ровнёхонько после «заседания» великой троицы: зуб даю, что это фея навела его на подобные размышления.

А уж в том, что и Макс, и Лина были в курсе его злодеяний, я даже и не сомневалась.

– Ну, ты и попал, Глеб, – качая головой, произношу почти с сочувствием.

А вообще – даже не почти. Я реально ему сочувствовала: его же сожрут и не подавятся. И плевать всем будет на контрольный пакет акций.

Но, что посеешь, как говорится…

– Я сейчас на тебя посмотрю, – без веселья хмыкает Глеб, а я оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на фигуру Бесова.

На фигуру, облепленного буквально со всех сторон светскими львицами, Бесова.