Впереди бездна, позади волки

Выпив кофе, Эмма переворачивает от себя чашку на блюдце.

Тётя Люся берет чашечку и затаив дыхание очень внимательно смотрит на то, что осталось на дне. Наконец тётя Люся вспыхивает озарением и быстрым шепотом рассказывает:

– О! Вот он! Точно. Я его видела сегодня! Карты мне показали!

– Яндекс карты? – Эмма хихикает, макая блин в сметану. От горячего кофе она чувствовала добродушное расслабление, что не мешало ей подколоть свою тётушку.

– Таро! – тётя Люся хмурит брови, постукивая по бочкам чашки кучей перстней и колец.

– Вот смотри! Мужчина. Молодой. Незнакомый. У него к тебе дорога. Тайны какие-то…

– Ой, тёть Люсь, а куда смотреть-то? Пятна просто и всё…

– Говорю, значит, так и будет! Не со злом идёт… Но странный такой! Тут мозгами понимать бесполезно, тут сердце слушать надо!

***

Майское солнце уже ушло за неровный городской горизонт. Эмма с пачкой блинов и поэтичным настроем спешила домой, тихонько напевая и особо не смотря под ноги.

– Ай!

Она споткнулась обо что-то в темноте, едва не упав плашмя.

Одной рукой придержавшись за чей-то забор, другой-таки чиркнула по корявому асфальту:

– Уфф! Ёп..! Что тут?!

Ободранной рукой коснулась того, что лежало у её ног.

Гитара.

– Гитара?

Гриф, плоский корпус… Эмма включила фонарик на телефоне и посветила вокруг, проверяя, не лежит ли тут ещё и владелец. Но никого больше не было. Проезжающая мимо машина осветила на несколько секунд совершенно пустую улицу.

Сначала ей пришла в голову мысль просто оттащить гитару в сторону, на клумбу.

Но после пришла другая мысль и Эмма, сама себе удивляясь, решила забрать находку домой.

– Завтра объявление дам… Чего её здесь оставлять?

Ремень гитары оказался оборван, да и часть его вообще отсутствовала, оставшаяся же часть казалась обгоревшей и липкой.

Эмма разжала руку, убрав её от ремня, и на ладони осталось темное пятно. Что-то как смола…

Закинув остаток ремня на плечо, Эмма двинулась к дому. Ещё два квартала. Лишние пять кило скорости не прибавляли и неприятно бахали в спину.

Эмма не отличалась ни силой, ни выносливостью, так что последние метры преодолевала откровенно ругаясь, когда открывала калитку в общий двор. Во дворе – двухэтажный дом на шесть квартир, белье на верёвках, коты и важный атрибут – дядя Вася, спящий на улице, на старой кровати. Каждый год, с приходом весны, он, как перелётная птица, возвращающаяся в родные края, вытягивал свою раскладушку во двор и спал там, отпугивая всё живое своим храпом.