Шкаф с ночными кошмарами

Противостояние длилось целую минуту, и никто не отводил взгляда. Она боялась, а он всего лишь играл. – РЕЖЬ!

– ПАПА! – Леда испуганно выронила нож, услышав его рык. А отец со всей силы ударил ее по лицу наотмашь; ее голова дернулась в сторону, из носа потекла кровь.

– Д-дрянь! – выругался он, хватая ее за ухо и вытягивая из ванны. – Живо выбирайся, маленькая дрянь! Сколько раз я повторял тебе: не играй с острыми предметами! Или тебе интересно взглянуть что будет, если ослушаться?!

– Нет, папа, нет! – Леда бочком двинулась в сторону спальни, прикрывая ладонью ухо, в которое вцепились пальцы отца.

Его ладонь была ухоженной, кожа здоровой и красивой. Он жив.

– А что тогда?! – взревел он, грубо отталкивая ее от себя. Из разорванного уха сочилась кровь, из глаз брызнули слезы злости и отчаяния.

Свобода? Она просила свободы? Ей никогда не освободиться от него. Он всегда будет где-то поблизости, насмехаться, контролировать, унижать, бить до полусмерти.

– И для кого ты накрасила губы? – спросил он, презрительно сощурив голубые глаза.

 – Мало тебе было прошлого раза?

– Ни для кого, папа.

– Может, ты нашла себе мужчину и больше не любишь меня?

Он неспешно прошелся вокруг дочери, валяющейся на мокром полу. С Леды все еще стекала вода, оставляя лужицы. Холодный ветер, забравшийся в дом сквозь окно, жалил обнаженную кожу.

– Нет, папа, ты не так понял. Этот детектив…

– Я видел, как он смотрел на тебя, – оборвал отец. – О, да, видел.

Когда ты закинула ногу на ногу, он уставился так, что я думал, он набросится на тебя прямо там. – Отец склонился к ней, сжавшейся на полу, и издевательским тоном произнес: – А он видел твои шрамы?

Он пальцем коснулся бедра Леды, провел выше, задевая кружево маминого платья. Подол пополз вверх.

– Или ты еще не все показала ему?

– Все не так.

– А как?! – взревел отец, острым носком ботинка ударяя ее в живот. – Что это было?! Что-это-было?! – Удар за ударом, и вот уже ребра, кажется, хрустнули под напором.

Леда закашлялась и сплюнула в лужицу, натекшую из ванной, кровь. Красные капли тут же стали нежно-розовыми.

– Я спрашиваю, как все было?! – повторил отец, выпрямляясь и уперев руки в бока. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, на шее пульсировала жилка.

– Он никто, – шепнула Леда.

– Никто, – повторил он, опустив на нее взгляд. – Раньше ты была такой красивой. Маленькая милая девочка.