Орфей неприкаянный

Филатова: Как ты станешь называть свою жёнушку? Ступая к Лине, говори по слову.

Папа Алик отвернулся, а Ядвига Львовна уставилась в потолок.

Я: Кхм. Ну, вы, блин, отчебучиваете! За каждый шаг слово?

Свистюшкина: Да.

Ложкин: Шагай малютками!

Я: Ну да! Прыжками! Вообще, прыжками! Линочка! Линусенька! Линусечка! Милая! Любимая! Ненаглядная! Малявочка! Деточка.

Котлова: Лялечка.

Я: Лялечка!

Комнатка не настолько большая оказалась, особо не разбежишься и, выговорившись, я очутился рядом с Линой, сжал её руку.

Прозвища я произносил голосом нашкодившего

кота, и слушатели покатывались со смеху. Отец Лины, не отрываясь пялился в кухонное окошко. Лина истерично хохотала, закрыв личико шляпкой, а я, забрав головной убор, прижался губами к губам Лины.

Гости одобрительно зашумели и кто—то сказал:

– Правильно, неча тут отлынивать!

Вскрикнувшая испуганно Свистюшкина, своевременно спохватилась:

– А цветы? Цветы ведь должен подарить!

Котлова: Да обождите, подарит.

Видишь, дорвался. Никогда в жизни не целовались!

Под хихиканье девчонок мне переслали сзади букет и, прервав поцелуй, я вручил его Лине, а она пальчиком стёрла с моего носа след от помады.

Невеста. (Худ. В. фон Голдберг)

К нашему возвращению к машине, технику успели украсить приличествующим поводу образом и, сделав у подъезда несколько кадров на фотоаппарат Колчиных, наша тёплая компания отправилась на регистрацию брака. Снова часть приглашённых добиралась до пункта назначения пешком, благо идти там было недалеко, ну, а нас с Линой, как и положено, доставили в персональных авто.

Однако, в разных. Меня везли Колчины, а Лину – Свистюшкины.

В холле Дворца Бракосочетаний меня молниеносно взяла в оборот церемониймейстер, напомнив, что кольца необходимо передать ей сейчас же. Еле совладав с пакетиком, беспощадно изорвав его, я, дико волнуясь, звякнул, наконец, колечками о блюдце.

Бабушка непрерывно плакала, Филатова тоже ходила с красными глазами.

Алик Мингазович держался в отдалении. Лина невероятно тушевалась и вела себя скованно, неизменно отрицательно реагируя на многочисленные призывы Котловой повертеться на камеру. Очутившись на красной ковровой дорожке, уводящей вверх по лестнице, в недра святилища, Лина левой рукой вцепилась мне в локоть, правой придерживая букет. Я ласково поглаживал её пальчики, а сам отстранённо припоминал очерёдность действий, которые потребуется вот—вот совершить.