Орфей неприкаянный

Слишком дорого они обходятся государству!»

Железная логика! Я похихикал в кулачок, мысленно покрутил пальцем у виска, да порадовался, что данный словесный понос прошёл незамеченным мимо Южинова, вполне способного, за не блещущие разумностью утверждения, скинуть Турова с девятого этажа, и потом заявить: «раз мозг не пострадал, то усё так и було!»

Услыхав об инициативе Саши скататься до виноградных полей Бургундии, Туров, причмокивая, подёргал губами влево, вправо, присвистнул и важно изрёк:

– Жить ему надоело, что ли?

Изредка Туров пересекался с Пустышкиным, в те месяцы бывавшим у меня в гостях не часто.

Он считался чересчур занятым, ибо страдал. Нет, я, пожалуй, преуменьшаю. Он СТРАДАЛ! Ольгердовская школьная любовь неожиданно отбыла на ПМЖ в Германию, где вскоре вышла замуж и родила ребёнка. Нехитрые матримониальные планы Ольгерда в одночасье рухнули, и он находился в затяжной депрессии, из коей его выводили лишь приглашения на рюмашку «Рябины на коньяке», да отпущенные в долг «шуршики», обычно им не возвращаемые.

Постоянным партнёром в картишках являлся Фрол Беговых. Проживая по соседству, он, выгуливая перед сном пса, заруливал ко мне. Пока, Рэм, тяжело вздыхая, отлёживался в коридоре, Фрол, тасуя колоду, выпивал стакан чая, съедал пригоршню печенюшек.

Лилия Феоктистовна, однажды, когда в семье не осталось денег даже на проезд до станции, в сумерках пришла к бабушке Кате, притаранив в рукаве мутноватую самопальную, до ногтей на ногах продирающую, настоечку. Она надеялась, подпоив старушку, вытянуть взаймы необходимую сумму.

До будущей зимы. Замаскировала Лилия Феоктистовна основную цель визита бравурными медоточивыми обещаниями познакомить меня с «ах, какой замечательной девушкой», недавно устроившейся у них в мастерских драить полы.

– Свидитесь, а там, глядишь, и свадьбу сыграем. Юля, она такая

добрая, отзывчивая, красивая. Глаза – ух! Цыганские! Зыркнет, сердце останавливается! Мужики наши увиваются! Правда, Фрол?

– А я почём знаю, я и видел—то её один раз, да со спины.

Фигурка, кажись, нормальная, не разглядел толком. Темно у вас в цехе.

– Ничё, ничё, – успокаивала Лилия Феоктистовна и подмигивала мне, – встретишь, непременно влюбишься. Единственно, предлог бы хороший сочинить для твоего приезда.

И она подпирала подбородок ладонью, на минутку умолкая в задумчивости.

– А зачем темнить? Давайте приглашайте её, мы стол накроем, бутылочку купим, – прямолинейно выдавал я, вращая ножик на клеёнке.