Орфей неприкаянный

На мне – синие брюки, розовая рубашка, пиджачок не по росту. Великоват. Мы, что, выпускники? Точного ответа не существует.

«Знаешь, я раньше считала, что свобода есть, а теперь уяснила, – свобода состоит из тысячи наугад выбираемых несвобод».

«Нью—Йорк, Нью—Йорк» – подвальчик, прозванный так из—за звучащей там постоянно песни Фрэнка Синатры. Лине она безумно нравится. Огибаем угол, останавливаемся у ведущего вниз окошка, находящегося на уровне колен. Приседаем, заглядывая в увитое зелёными трубами помещение.

От книжного стеллажа у дальней стены к шаткой стопке пожелтевших журналов под окном, на высоте полутора метров от едва просматривающегося пола, переброшена узкая, заляпанная краской доска. По ней в нашу сторону до восторга известной походкой шествует, балансируя, невысокий человечек в котелке с тросточкой, напевающий упомянутую выше песенку.

Подпрыгнув, он цепляется за каменный крошащийся подоконник, выползает наружу, и я вижу, это –

Чарли Чаплин.

Он не перестаёт мурлыкать:

«I’ll make a brand new start of it

In old New York»[19 - «Я начну все зановоВ старом Нью-Йорке»]

и, сбив с шляпы известковые горошины, отряхнув короткий сюртучок от налипшего мусора и рыжей кошачьей шерсти, он выразительно указывает оттопыренным большим пальцем на форточку.

«Но ты же вся измажешься!» – с отчаянием произношу я, адресуя восклицание Лине, и ничуть не изумляясь именитому гостю из другой реальности.

Чарли пожимает плечами и разводит руками, мол, ничего не поделаешь, на эту жертву надо пойти, жестом салютует, кивает и растворяется в воздухе.

Присев на корточки, вздохнув, придерживаясь за выступ, девушка протискивается в отверстие, и я, нагнувшись, слежу за её фигуркой, неуверенно пробирающейся на четвереньках по брусу. Затем импровизированный мостик с ужасным грохотом падает на пол, поднимая клубы пыли. У меня обрывается сердце, а Лина смеётся снизу и манит:

«Лезь сюда, тут классно! Он до нас никогда не доберётся!»

И я, рискуя поломать ноги, прыгаю к своей единственной.

«I want to wake up in a city that never sleeps

And find…»[20 - «Я хочу проснуться в городе, который никогда не спит,И найти…»]

Четырьмя годами ранее

– Ли—и—и—на! Ли—и—и—на! – кричал я в серое небо где—то в урочище под Питеркой.

В тот летний пасмурный день я стоял один посреди небольшой лесной полянки.