Зачетная алхимия. Разозлить дракона

Мы хлопнули по рукам, заключая пари. Едва это произошло, как снизу донеслось:

– Ты не понимаешь! Нас найдут!

– Это ты не понимаешь! Мне нужен котел! Я ведьма! Потомственная, наследственная…

– И вылитая! – перебил папа.

– Ах ты…

Кажется, чего-то разбилось. То ли какая-то ваза, то ли чья-то психика. Я ставила на первое, с учетом того, что родители за четверть века так и не развелись, не поубивали друг друга и не обзавелись нервными срывами.

К слову, за время брака папа даже не полысел, не растолстел и у него не выросло ни одной бородавки: любовь родителей была крепкой.

Ну и защитные чары отца тоже слабины не давали. Потому что ведьма в гневе могла проклясть так, что и кагал светлых магов потом не расколдует.

Из мыслей о семейных ценностях меня вернули шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Наконец над уровнем пола показалась папина темная макушка, и мы с братом услышали:

– Мы остаемся, – выдохнул папа, видимо все же проиграв в битве престол… переселений маме.

– Гони десятку. – Я протянула ладонь брату, требуя выигрыш.

– Ведьма! – фыркнул мелкий, достав из кармана мятые купюры и плюхнув мне в руку.

– От ведьмака слышу! – беззлобно отозвалась я.

Ну правда, как еще назвать детей ведьмы? Мы не обижались, скорее это было ритуальное поддразнивание.

– Кстати, пап, а что там разбилось все-таки? – поинтересовался Нар.

– Лич. Его психика по шву треснула.

– Он развоплотился? – уточнила я.

– Не думаю, – досадливо ответил папа. – Так просто от этой пакости не отделаешься.

Лич как плесень в доме: сколько ни выводи – так и норовит вернуться… Но я постараюсь решить эту проблему. Как и вопрос с журналистами.

– Не думал, что источник для мамы так важен.

– Я тоже. Но в нашем старом доме он был, я просто внимания не обращал…

– Зато теперь все обратили, – заметила я, имея в виду не только нашу семью, но и весь отдел безопасности нового континента. Представлю, как им пришлось попотеть, отыскивая тот самый дом для сеньоры Бертрандо.

– Угу, – выдохнул отец, присаживаясь в кресло.

А затем просящее произнес: – Хелли, доченька, приготовь что-нибудь поесть.

Я лишь кивнула и направилась на кухню. Готовить я любила. Особенно мне удавались яды, но и обычный супчик получался тоже ничего.

А если при этом к кипящей кастрюле не подпускать папу или братца – то и вовсе замечательный. Потому как мужчины семейства Бертрандо были органически не приспособлены создавать что-то вкусное. Только уничтожать. И хорошо, если в себя.