Зачетная алхимия. Разозлить дракона

Может, она в этом году возьмет тебя? Она, конечно, драконица суровая – читала у нас алхимическую криминалистику в том году. До сих пор мороз по коже, как вспомню… Бр-р-р.

И двуликая зябко повела плечами. А мне ничего иного не оставалось, как поблагодарить за совет. Двуликая махнула рукой – дескать, ерунда – и, быстро попрощавшись, поспешила в столовую, давая понять, что взаимное спасение и лицезрение ее нагишом – вообще не повод для знакомства. Я пошла за ней следом в некотором отдалении.

А когда оказалась внутри и взгляд пробежался по столикам, я сразу увидела братца.

С фингалом. Зато без браслета. Похоже, у него тоже первая половина дня выдалась насыщенной на события.

– Смотрю, студенческая жизнь у тебя бьет ключом, – заметила я, ставя поднос с едой, которую взяла на раздаче.

– Угу. Разводным и с размаху в челюсть, – поддакнул братец, кровожадно вонзая вилку в котлету. Та в лучших традициях отрядов сопротивления, которые податливы силе, как ртуть, выскользнула из-под зубцов, с ускорением промчалась по почти пустой плоской тарелке и сорвалась в полет.

Я проследила за котлётной (потому как в ней было больше от полёта, чем от котлеты) траекторией. Та закончилась пикированием прямо в лицо громадному орку, нижняя губа которого не могла прикрыть внушительные клыки. На один из них-то, как кленовый лист на бивень вепря, и нанизался злополучный летательно-мясной снаряд.

Но не успел обкотлеченный адепт взреветь басом: «Кто это сделал?!» – как перед Наром уже лежала новая порция.

А то, что она была иллюзорная, – так это мелочи. А мы с младшим с невозмутимым видом взялись за вилки. Потому-то налитые кровью и бешенством глаза, когда посмотрели в нашу сторону, ничего не заметили. Взгляд орка скользнул дальше, ища жертву. Не нашел, и злой громила сел обратно за стол, пообещав мирозданью в целом и всей столовой в частности:

– Узнаю, кто это сделал, – сожру без соли…

Плюхнувшись на скамью, зеленокожий отцепил котлету со своего клыка, принюхался и, собственно, продемонстрировал, как именно сожрет шутника, – за раз запихнул шницель себе в рот и проглотил, не жуя.

Не знаю, как братец, а я была под впечатлением. «Это какая же глотка у орка, – была моя первая мысль. – И какой желудок!» – вторая. Поскольку опытным путем я выяснила, что буренки, из которых и делали котлеты, умирали тут явно своей смертью. От старости. А перед этим наверняка вели очень спортивный образ жизни.