Контрабанда Комарно

Доктор отсутствовала не больше пяти минут, но за это время уже успела произойти масса событий. Вернувшись, в дверях она застала Алексея, он хмуро смотрел на повара и молчал.

Сам повар сидел притихший, и не мудрено, громогласный голос, отчитывающей его на все лады, директора ресторана перекрывал все остальные шумы на теплоходе.

И откуда у нее столько сил на крик, – мельком подумала Ольга.

Не обращая внимания на текущую головомойку, которую затеяла директор ресторана. Ольга, обойдя её, занялась раной.

Быстро промыла её принесённой перекисью водорода, от которой кровь зашипела, образуя на поверхности руки коричнево-белую пену. Она вздулась большой шапкой и медленными хлопьями стала опадать, капая на пол.

Доктор ногой пододвинула ведро из-под раковины и продолжила промывать рану. Просушив и продезинфицировав её, Ольга наложила давящую повязку и, убедившись, что она не пропитывается кровью, немного успокоилась.

Повар затравленно озирался то на собравшуюся у дверей толпу, то на директора ресторана, и совсем не понимал, зачем подняли столько шума.

На все высказывания Карины Олеговны он усиленно кивал своей взлохмаченной головой, выражая абсолютное согласие, но по его глазам можно было заметить, что из сказанного он ничегошеньки не понимает.

Пока судовой врач занималась оказанием помощи, в малюсенькую каюту уже набилось несколько человек: младший повар Олег – сосед раненого циркача с верхней койки, два матроса из пятой каюты, совсем обалдевшие от того бардака, который они обнаружили в своей каюте, и, конечно же Алексей, который, как мраморное изваяние, стоял, даже не шелохнувшись, на прежнем месте, отгораживая Ольгу от напора толпы.

– Всё, я закончила, можем идти, – обратилась она к брату.

Матросы расступились и, понурив головы, пошли драить свою каюту и менять постельное бельё. Директор ресторана, видя полное отсутствие разума в глазах повара, махнула рукой, отложив дальнейшие разбирательства до утра, резко развернулась и ушла, громко стуча каблуками, и только Олег – второй повар сокрушался вслух о том, что ему предстоит не отдых перед работой, а генеральная уборка каюты.

Все уже разошлись, а он так и продолжал что-то бубнить себе под нос, наверное, костерил циркача, который к тому моменту безмятежно спал, тихонько похрапывая.

– Да-а… – сказала Ольга, когда они с братом подходили к амбулатории, – достанется завтра шутнику, не позавидуешь.