Риданские истории

Перед глазами стоял портрет Джефа Харриса, погибшего при неизвестных обстоятельствах в том же месте, что и Альберт Джонс, над смертью которого и начал работать Джеф, приехав сюда два дня назад. На пленке фотоаппарата были найдены кадры улыбающихся учеников в школе и фото различных птиц. Последние кадры были сняты в горах, конечно же, здесь. Сухие растения, испещренная паутиной трещин от постоянной жары земля, раскрытый зев одной из пещер, каких должно быть не мало в этих краях. Ничего, что могло бы помочь в расследовании.

Два трупа за неделю. А тот искалеченный старик в лохмотьях, как заведенный твердящий о каком-то, якобы, монстре, живущем в глубинах горного кряжа. Совсем выжил из ума…

Барабара обернулась туда, где недавно кипела работа. Сейчас уже все разъехались. Она осталась одна у моря на закате. Было тихо, легкий бриз обдувал ее разгоряченное лицо и приятно остужал. На крыше служебного автомобиля вращались сине-красные полицейские маячки, отбрасывающие на песок блики, словно Рождественские гирлянды.

Она обратила взор на горы.

– Как красиво здесь на закате. Поднимусь повыше и посмотрю на вечернее море сверху, – прошептала она, и ноги повлекли ее вверх по тропке.

Через какое-то время раздался душераздирающий крик, который оборвался так же резко, как и вырвался. Захлебывающимся эхом звук пронесся над остроконечными вершинами и убрался на восток, прочь из этих проклятых гор.

Семена жизни

«Запись от 28 июля 1793г. Наш корабль потерпел крушение в морских водах где-то недалеко от Риданского порта, попав в сильный шторм.

В один момент стрелки на наших компасах необъяснимым явлением вышли из строя и стали вращаться по кругу. В непроглядной тьме мы в одночасье сбились с курса, и были отнесены бурными волнами на острые скалы, поднимающиеся из воды вблизи какого-то небольшого дикого острова, названия которого мы не знали. Пробитое судно затонуло в считанные мгновения, погрузившись на дно по самые верхушки высоких мачт…»

– Гарольд Грин, будь ты проклят вместе со своими вечными записями! Помоги другим выловить из воды то, что осталось, иначе клянусь морскими чертями, я сломаю твое перо и порву журнал на мелкие бумажные клочки! – угрожающе прорычал хриплым голосом один из матросов Трэвис Лонг, стоя по колено в воде.

Пыхтя и отдуваясь среди корабельных обломков, он вытаскивал на берег деревянную бочку.

Трэвис был крупным мужчиной с большими кулаками и волевым подбородком.