Вечный двигатель

К ограде Карамышевского дома подъехала пролетка, из нее, недужно покряхтывая, вылез Василий. Совсем дядя захирел: погрузнел, постарел, одышка шла за малым движением. Уже ступив на землю, обратился к кучеру:

– Ты, Федор, с Семеном говори помягше, не поминай, что почин Марии. Василий-де сам приехать немощен.

С облучка повернулся молодец. Рус, кучеряв, облачен немудрено, но виду пристойного.

– На хворь и наступай. На родственное – мол, кумовья. – Василий выдавил: – Кланяется, дескать.

– Не сладить, Василий Потапыч, – хмуро сказал Федор.

– А ты не кукуй, расстарайся – больше негде просить.

– Но-о, пошла! – Федор тронул, кивнув хозяину.

В комнате просторного дома за самоваром сидела Татьяна – тоже раздобрела – прихлебывала из блюдца чай. Из прихожей прибег женский голос:

– Никак Федор Стенин пожаловал!

Татьяна выглянула в окно, тронулась на голос. Буркнула неласково:

– Не иначе, какое с Василием стряслось.

В избу вошел Федор, поклонился умеренно:

– Мир этому дому! Здоровьица…

– Проходи, Федя, самовар толькё поспел.

Федор тщательно вытер сапоги, двинулся вслед за Татьяной, оглядывал, походя, жилье.

– Обширно у вас.

– Ты, што ись, не бывал. Год, поди, батрачишь у Василия, а не заглядывал. (Привередливо) Впрочем, и Василий також – гнушают братец… Расскажи-ко, как люди в белом свете обитают? По морям-от, по странам побывал, насмотрелся.

– Живут не тужат, а и тужат – всё одно живут… Мне бы до Семен Андреича нужда.

– Что там братко? – Татьяна тяжко вздохнула. – Совсем, видать, иссяк. Приташшыл эту невзгодину на свою голову. Господь наказует за сладку жизнь, батюшка предрекал!

– Живой покамест.

– А ты, гли-ко, теперь по всем делам уполномоченный.

– Что велят, сполняю.

Татьяна с интересом оглядывала парня:

– Служба, гляжу, в доход пришлась, постатнел! Жениться самая пора. – Мазала ехидным взглядом. – Или без нужды? Бают, Василия по всем манерам заместил!

– О том докладать указаний не имею – выходит, промолчу.

Татьяна засмеялась:

– А признайся – глядишь, делу пособлю. Шибко я любознательная!

– А пусть неведомо останется, мне престижу больше.

– Стало быть, и нету Семена – робят, буди, не накормишь, на пече сидя. А коли приспичило, так в конторе у Репнина найдешь – им и воскресенье будень.

Федор въехал во двор дома Карамышевых. Сошел с пролетки.