Антропогенез. Звезды созданы не нами

Кажется, от этих непонятных слов, от этого тембра, от вкрадчивого холодного голоса – от них головная боль.

А голос не унимался, голос продолжал свою околесицу:

– Саваоф Боже Вседержитель, Который еси и был, и свят, потому что так судил; Ты дал им пить кровь: они достойны того!

– Ты что несешь? Что за бред? Эй, я живу ещё! – не выдержал Артём.

– Вложил Господь мудрость свою в уста наши! Слушай нас, брат, и от слов сих да прибудет в тебе благодать!

Какая на хрен благодать? Головная боль только нарастает.

Но уловив едва зависшее замешательство в триаде незримого святоши, Артём тут же вклиниться:

– Эй, эй, погоди! Послушай меня! Меня послушай!

– Имеющий ухо да услышит! Говори брат.

– Я Артем, позывной «Принц»! – заторопился Артем.

– Смерть, где твоя победа? Где твое жало, смерть?

– О чём ты? Ты это с кем разговариваешь? Эй, тут ещё кто-то есть?! – как можно громче просипел Артем. Он ещё раз рискнул повернуть голову, но боль колючей молнией метнулась от головы к шейным позвонкам, и Артём снова беспомощно уткнулся в дыру, уткнулся глазами в белый кафель.

А голос сказал:

– Мы все тут, брат, Серафимы и Херувимы – всё воинство Саваофаво.

Всё ясно: операция уже прошла и лежу я в палате с каким-то соседом, а сосед либо свихнувшийся, либо одержимый дьяволом. Артём чертыхнулся.

– А тебя… тебя как зовут? – не сдавался Артём.

– Я тот, кто был, и не стало, и явился снова. Имя моё земное было Глеб, – и снова его понесло, назвавший себя Глебом, закричал: – Будьте тверды и непоколебимы, братья мои, я вас слышу!

– Глеб, постой, постой, не увлекайся, скажи лучше, как ты здесь очутился? Я пока ни хера не помню!

– Помню броневик и солдат вокруг, – сказал Глеб, всё тем же вкрадчивым голосом.

 – Да, вокруг стояли солдаты. Они выглядели как солдаты, в броне и с оружием, но говорили они как демоны. Приглядевшись, я понял, что не было в них солдатской муштры и всех сопутствующих атрибутов, – и Глеб опять закричал.  – Поглощена смерть победою, жало я держу у себя в руках!

Артём снова зажмурился. Головная боль и в такой момент совсем уж не кстати.

– Не кричи, продолжай! – требовательно сказал Артем.

– Голоса Серафимов останавливали меня, но я все равно хотел выйти к солдатам, ибо уповал на сострадание и милость Господа, ибо истинны и праведны суды Его. Солдаты заметили меня и стали кричать.