Дерево черных ангелов

Всего пару лет, и мамы не станет, перед смертью она будет смотреть мрачно и на Остапа. Просто, потому что болезнь не оставит никаких других ноток в этих когда-то светлых глазах. Папы у ее смертного одра не будет, ведь от тяжести переживаний он храпит в соседней комнате, не добравшись до кровати. Праздничные бутылки превратятся в повседневные. Теперь от него будет все время пахнуть так, как в Новый год, когда все это было просто слишком уж громким весельем под мерцающий телевизор и импортный кассетник, скандал с мамой, который на следующий день как-то утрясется сам собой, когда все отоспятся.

Остап сидит у стены, за которой есть что-то другое. Оно видит его, слышит его боль и зовет. Ему хочется туда. А с этой, его стороны: «Остапчик, ну иди, иди обними папку! Кому говорят?». Не хочу, только не это! Мальчик обнимал бы папу, хоть весь день, но настоящего, не того, у которого все повадки, все чувства и мысли – спутанные и подожженные спиртным. Мертвой водой. Она делает взрослых мертвыми.

***

Однажды ночью, в том же детстве, Остап проснулся.

Писать не хотелось. Пить тоже. Он смотрел в потолок и на своем, детском, пытался понять, чего же это он не спит. Что-то снилось. А что? По комнатке гуляет холодок, ночной свет легонько освещает скудный интерьер. В дальнем уголке что-то скрипнуло. А чему же там скрипеть? Остап увидел. Там кружилась маленькая спираль из звездочек. Яркие желтые огоньки блуждали вместе, не теряя общий строй, перемещались влево-вправо. А потом они, как бы все вместе, заметили Остапа и замерли. Мальчик смотрел на них и ему казалось, что он исчезает в их свечение. Они вбирали его в себя. Чего только не узнал мальчишка за эти секунды. Информация на неизвестном ему языке проникала прямо в мозг, во все уголки сознания. Вскоре Остап ослабел, откинулся на подушку и уснул. Если бы его попросили рассказать, чего такого ему показали огоньки, он не смог бы и одного предложения собрать. Но никто не спрашивал, ведь никто и не знал. Он никогда никому не рассказывал об этом событии. Да и кому было? Все дети брешут друг другу какие-нибудь байки, верно? Иногда даже сами в них верят немножко (или полностью верят, или это даже не байки), но все мы знаем правду, да? Такой рассказ стал бы еще одной страшилкой и более ничем.

Одно Остап вынес из той ночи, что мог сам себе объяснить словами – Они есть, и он должен встретиться с Ними снова. Всю жизнь, вплоть до сего дня, он никогда-никогда не сомневался в том, что видел. Всю жизнь Остап искал вести о них.