Дерево черных ангелов

Старинные книги, рассказы путешественников, байки деревенщин. Он словно стоял у той стены из детства. Они – за тонким слоем бетона и кирпича, а я здесь. Не достаю, опять не достаю до них. Школа, училище, после – время шло.

Когда кто-то говорит вам, что видел Их, общался с Ними – не верьте. Эти люди, скорее всего. заблуждаются. Может врут. История Остапа – одна на миллион. Извлечете ли вы из нее что-то? Вряд ли. Завтра вы, наверное, сможете всё забыть. Но, может быть, хоть кто-нибудь… Хоть каплю… Будущее покажет.

Жизнь Остапа складывалась так себе. У него не было ничего. Ни приличной работы, ни жены, ни машины, даже ветхая однушка и та съемная. Все блага и стандарты мира проходили мимо. А когда шли в его сторону, он не был способен их взять. Он бы сказал, что просто не имел права на них. На мирское и суетное. Потому что единственным благом для себя, единственной целью, он считал Встречу. Знаете, мир сплетен из очень тонких нитей, образующих картину невообразимых размеров. Каждый из нас что-то вплетает туда и что-то берет себе.

И как-то получается, что, если вы не взяли вот там, а вот там – отдали, тогда вы имеете право на особенные вещи. По крайней мере, вам может так показаться.

Остап сидел на лавке около своего подъезда и разглядывал листву. Листва успокаивает. Летняя, самая зеленая и полная жизни. Утром он дочитал толстую тетрадь записок местного краеведа-любителя по имени Натан Борисович Лиц. Тот исходил наш донской край вдоль и поперек, много чего пронаблюдал. Видел и наши Шаминские горы, и Зайцевские скалы, присутствовал на начальных этапах раскопок Танаиса.

Любил неординарные истории и места.

Рукопись была объемной. Только рукопись. При жизни Натан не отдал ее в печать, а потом уже некому было с ней возиться. По счастью, единственному приятелю Остапа, антиквару и старьевщику, родственники покойного краеведа притащили много всякого барахла. В том числе и бумаги. Дедовские записки, ничего интересного. Остап, забежав посмотреть новые поступления барахла, зачитался рукописью, и приятель отдал ее парню на изучение.

Текст был написан плохо и корявым почерком, но прочесть было можно. Находились в нем забавные места.

Лиц писал, например, что заночевал однажды близ тогда еще почти не раскопанного Танаиса. Ночью его разбудило пятеро человек. По всему их виду было ясно, что они не местные. Странная одежда, малый рост. А главное, говорили на странном языке, ни слова не разобрать. Что-то всё пытались ему втолковать. Потом ушли.