Короли грязи-с

– На Мордохватова работаете давно? – строго спросил Семизадов

– С пеленок… Точнее, начал работать еще до рождения.

– Как это? – удивился Семизадов и с уважением стал рассматривать пришедшего.

– Сначала во время беременности на него работала моя мать, после рождения уже со мной.

– Мне сказали, что у вас сто процентов по устранению неликвидов, – сказал Павел Григорьевич и испытующе посмотрел на Косого. – И сколько на вашем счету?

– Ликвидность сто процентная, – сказал Косой и четко кивнул головой.

– Так, – протянул Правел Григорьевич и задумался.

– Можете не сомневаться! Я непотопляемый, несгибаемый и несгораемый, – четко произнес Косой. – Владею всеми видами оружия…

– И как мне тебя проверить? – задумчиво спросил Семизадов с недоверием.

В этот момент к нему подлетела хитрая и назойливая кабинетная муха, и начала возле него кружить. Несколько дней Семизадов не мог с ней разделаться. Он отмахнулся от нее.

– Не надо, – строго сказал Семизадов.

Косой убрал пистолет.

Семизадов с ужасом представил, как Косой сделал дырку у него во лбу, убивая муху.

– Охрана делала обыск, прежде, чем пустить вас ко мне наверх? – дрогнувшим голосом спросил Семизадов.

– Делала. Ничего не нашла. Я бы мог и ножом. – Косой тряхнул левой рукой и в ней появился нож.

«Опасный человек» – подумал Семизадов с содроганием и, улыбаясь кривой деланной улыбкой, произнес:

– Кто я знаешь?

Косой головой.

– Слушай внимательно, – сказал Павел Григорьевич, огляделся и, боясь, что после проверки в кабинете остались жучки, понизил голос до шепота. – Лови на лету…

– Что? – спросил громко Косой. – Не слышу.

– Черт! – выругался Павел Григорьевич. – Еще и глухой.

– Говорите отчетливее, – попросил Косой. – В случае чего я и по губам смогу прочитать.

– Я говорю. Дело государственной важности необычайной. Понял?

– ГОВНО, – коротко сказал Косой.

– Не понял, – сказал Павел Григорьевич.

– Дело ГО-государственной В-важности НО – необычайной. То есть, если по первым буквам, коротко, то ГОВНО.

Павел Григорьевич странно заморгал глазами.

– Сейчас ты увидишь неликвида. – сказал он.

Павел Григорьевич достал из стола большой конверт, вынул из него фотографии и разложил на столе.