Короли грязи-с

– Смотри…

Косой посмотрел на фотографии и спросил:

– Всех пятерых?

– Каких пятерых, – занервничал Павел Григорьевич. – Это один человек. На этой фотографии он загримировался под женщину, на этой он загримировался под старика… На этой он клоун с красным носом… На этой он в форме школьника с портфелем… Он любит гримироваться, чтобы его не узнали. На этих фотографиях он со спины…

– Со спины мне его узнать будет трудно… – сказал Косой.

– Слушай внимательно. Тебе нужно перевести неликвида в ликвидны, то есть сделать неликвида ликвидным.

Понятно?

Косой четко кивнул головой.

– Это Бугай, его охранник… – Семизадов показал Косому фото Бугая. – Он не отходит от неликвида ни на шаг… Поэтому ты…

– Что? – спросил Косой.

– Поэтому тебе надо убрать неликвида, которого… Что?

– Что?

«Идиот», – мысленно выругался Семизадов и продолжил:

– Которого будет охранять его охранник Бугай.

– А…

– Кретин…

– Понятно.

– Через несколько дней неликвид едет в Скотоводск, в санаторий «Чудесные Грязи».

Ты его там найдешь и переведешь из неликвидов в ликвиды… Место для тебя в санатории забронируют и на фамилию…

– Игрек, – четко вставил Косой.

– Хорошо, Игрек. Билет, денежные средства, телефон и все необходимое тебе передадут.

– Все сделаю в два счета… – вытянулся в струнку Косой.

«Тупица», – мысленно выругался Семизадов.

– Никто и не заметит! – пообещал Косой.

«Осел…» – выругался мысленно Павел Григорьевич.

– Не подведу!

– Считай, что ты уже попал в историю… Родина тебя в моем лице не забудет.

Награждать буду лично, – постучал Павел Григорьевич по массивному столу. Как выполнишь задание, позвонишь и скажешь…

– Про помидоры, – вставил Косой.

– Почему про помидоры? – спросил Павел Григорьевич.

– Я их ненавижу…

– Хорошо, про помидоры, – согласился Павел Григорьевич. – Скажешь, что-нибудь такое…

– Завяли помидоры, – выпалил Косой.

– Идиот, – выругался Павел Григорьевич.

– Что? – переспросил Косой и снова вытянулся в струнку.

– Я говорю, все. Иди от… Отсюда…

– Есть!.. – выпалил Косой.

– Иди, родина тебя не забудет.

Косой кивнул. Он развернулся по-военному и строевым шагом, хромая на левую ногу вышел из кабинета.

– Кретин! – выругался Павел Григорьевич ему вслед.

Дверь тут же снова открылась и в нее снова заглянул Косой. Он острым и странным взглядом посмотрел на Павла Григорьевича и спросил:

– Вы меня звали?

– Нет, – грубо сказал Семизадов.