Семь лет за колючей проволокой

Каким-то чудом, видно благодаря очкам, глаза остались целыми. Что делать? Естественно, защищаться! Не подставлять же себя под следующий удар? Мой противник, явно недовольный, что я устоял на ногах, вновь замахнулся бутылкой, но я уже успел оклематься и так саданул его в подбородок коротким хуком, что его отбросило на их же столик.

Я был уверен, что с тыла мне ничего не угрожает, ведь там же находился мой приятель Олег. Сколь же я был наивен! Олег даже не встал, чтобы прийти мне на помощь, чем моментально воспользовались дружки моего противника.

Один таки разбил о мою голову бутылку (ещё повезло, что она не оказалась пустой: мог бы и на тот свет отправиться], а двое других принялись обрабатывать меня в четыре кулака.

Мне удалось сбить одного из них с ног, каким-то чудом вырваться из этой «молотилки» и побежать к лестнице, ведущей на первый этаж. Меня дико тошнило, и сильно кружилась голова.

Тут я увидел милиционера и бросился к нему.

– Мне разбили голову… Они на втором этаже… Арестуйте их! – выкрикнул я и потерял сознание…

Пришёл в себя уже в отделении милиции.

Огляделся, за столом сидели парень, который разбил мне очки, и один из его приятелей, но не тот, что ударил меня бутылкой по голове. Они что-то дружно строчили шариковыми ручками.

– Очнулись? – участливо спросил дежурный майор. – Можете писать?

– Нет, мне плохо… – с трудом шевеля языком, ответил я и спросил: – А где мой приятель, Чулков Олег, где свидетели?

– Наверное, ещё не добрались… – Майор почему-то смутился и торопливо добавил: – Лейтенант, который вас привёз, просил свидетелей прийти самостоятельно.

– Самостоятельно! – воскликнул я и тут же ойкнул от боли.

– Сейчас вас заберёт «скорая», я вызвал…

В больнице меня продержали трое суток. Кроме болей в голове я жаловался на боль в боку, от которой не только кашлять, даже дышать было больно. Когда мне сделали рентген, оказалось, что у меня трещина в третьем ребре с правой стороны: видно, в драке кто-то саданул мне, а я в пылу борьбы и не заметил.

Врач заверил, что делать ничего не нужно, со временем само пройдёт, но болеть будет долго, по крайней мере не меньше месяца.

В больнице уже на второй день меня навестил дознаватель, задавший мне кучу вопросов, которые вместе с моими ответами подробно и тщательно зафиксировал в протоколах, после чего попросил расписаться на каждом листке. Дознаватель заверил, что мои обидчики будут наказаны по статье о злостном хулиганстве.