Альбедо. Книга I

– Неужели, и здесь все пошло не так?

– Пошло не так? – ахнул Варин, – Ты превратил детские сказки в больные фантазии маньяка. Помнишь, чем ты закончил «Кота в сапогах»? Он сожрал своего хозяина и стал носить его кожу, как плащ, вместе с сапогами? А Дюймовочка, которая повесилась на побеге цветка? А Гензель и Греттель, которые сожрали собственных родителей, когда вернулись из леса и сложили камин из их костей? Такой кровавый бред даже взрослых вгоняет в ужас, не говоря уже про детей…

– Это специфика жанра. Я пишу в таком стиле.

Это мое авторское клеймо. Ты должен об этом знать, как литературный агент. Сколько лет мы с тобой работали, Варин? – собственный голос, полный истеричных ноток, показался ему отвратительным. Лоренц снова потянулся к пачке сигарет.

– Не работай я с тобой столько времени, я бы непременно сдал тебя в лечебницу, потому что тебе точно нужна помощь. Так вот, в один прекрасный момент, задолго до развода с Марлис, ты просто перестал писать, заявив, что ждешь прихода вдохновения.

– Небольшой перерыв. Такое у всех бывает, – ощетинился Лоренц, – Это что, преступление? Я присылал тебе черновики и наброски.

– Неужели ты думаешь, что можно выпустить сборник произведений, состоящий из разрозненных частей, где только насилие и страдания? Кому это будет интересно? Насколько мне известно, только Виктор Франкенштейн создал так своего монстра, и результату он не слишком обрадовался, если что. На твоем счету больше тридцати отличных работ, Лоренц. С глубоким сюжетом, интересными поворотами, яркими персонажами и необычным финалом.

Именно за счет этих работ, ты стал тем, кем был еще пять лет назад. У тебя было все, пока ты не начал пить. Я надеюсь, что только пить. Ты же не употребляешь ничего крепче алкоголя?

– Если ты о дури, то успокою. К этой дряни я не притрагиваюсь.

– И на том спасибо. Вот, скажи мне, о чем ты пишешь сейчас? Да и пишешь ли на самом деле? Хочешь ли ты вернуться в литературу? Или тебя устраивает прозябание в этой… в этом доме?

Лоренц бесцельно поглазел на стеклянный стол, на закрытый ноутбук и содрогнулся.

Он уже давно ни с кем не обсуждал собственные литературные планы, и даже не думал, насколько это больно. Конечно, проблемы с творчеством волновали его, но он даже не догадывался, насколько глубоки эти проблемы. Всему виной Марлис, всему виной кризис, всему виной все, что угодно, кроме него самого. И выпивка здесь абсолютно не при чем.

– Я не пьяница, Варин. И не надо считать меня таковым.