АтриуМ

Из пористой губчатой темноты, которая плескалась у ее ног, словно гнилая вода. Следом пришли шаги. Вкрадчивые, медленные, неуверенные, шаткие. Так ходит ребенок, в первый раз встав в полный рост.

Алекса вглядывалась в сумрак до боли в глазах, пытаясь представить себе невидимого хозяина этих мест. Кто этот человек? Да и человек ли она на самом деле? Что за существо могло существовать здесь так долго, что его боль можно ощутить почти физически?

Новый вздох совсем рядом. Звучит оттуда, откуда она совсем недавно пришла.

Значит, неизвестный, или неизвестная, пришли из другого жерла тоннеля. Алекса поблагодарил сама себя за то, что выбрала на перепутье именно этот поворот. Иначе, она бы столкнулась с этим существом нос к носу. И бежать по скользкому стеклу под ногами было бы решительно некуда.

Она медленно оторвалась от стены и поспешила вперед – так быстро и тихо, как только могла себе позволить. Спустя полсотни шагов оглянулась и прислушалась. Не кажется ли ей, что вздохи стали чуть тише, а шаги более глухими и далекими?

Последовал новый всхлип, который ударил в стены так, что заплясали стилеты сосулек высоко над головой.

Алекса слышала, как они издают приятный хрустальный звон. Всхлип ударил ее, как бритва по открытому горлу. Всхлип захрустел гвоздями, прибивая ее крошащиеся кости к кресту. В нем сквозила невозмутимость гильотины, играющей в солнечных лучах. В нем плескалась боль невинного осужденного на смертную казнь. В нем копошились черви, срываясь с лопаты на старой могиле. Всхлип вошел в нее, как входит штопор в яремную вену. Всхлип был нежным, как поцелуй заряженного ружья.

Алекса побежала. Теперь она уже не играла в поддавки и тайны – все ее существо, испуганное и парализованное, умоляло только об одном: бежать отсюда, в кромешную темноту, в сумрак, куда угодно, хоть в яму, хоть в расщелину, лишь бы не столкнуться с тем существом, что идет за ней по пятам. Даже грозный ледоруб, оскаленный острой хромированной кромкой лезвия, казался никчемной глупой игрушкой.

Кем бы не оказался хозяин этих мест, он прошел через что-то более страшное, чем сталь.

Вероятно, так кричат банши из старых сказок, так кричит и плачет само слово «скорбь», но человек не способен издавать таких звуков – Алекса это знала наверняка.

Она вынырнула из коридора на новую развилку. Привычные туннели расходились под разными углами вправо и влево.