Боя часов я так и не услышал

Помимо живого воображения, он оказался на редкость быстрым и живучим – почти добрался до лифта, но вторая Ника перебила ему кочергой позвоночник, а третья, кажется, отрубила ему голову лифтовыми дверями, вовремя нажав на кнопку. Как позже выяснилось, денег при нем не оказалось.

– Ну, ошиблись, с кем не бывает, – пожимала плечами вторая Ника, – В следующий раз будем осмотрительнее. Разве это проблема? Видишь, милочка, он оказался не только пустозвоном, но еще и…

– Еще и бедным пустозвоном, – подтверждала третья, затаскивая тело в лифт, – А это гораздо хуже, если что.

Но ты не переживай, мы найдем тебе еще одного. С ним точно не прогадаем.

Двенадцатый муж Ники был известным писателем. Настолько плодотворным, что даже посвятил ей целый цикл собственных книг под названием «Ангелы тоже плачут». Даже не знаю, может, читали его? Как по мне – чушь полная, но что ребенок смыслит в серьезной литературе?

Этот господин постоянно хлебал абсент и курил огромную трубку, наполняя ее самым отвратительным в мире табаком.

Его сгубило курение. Вернее, трубка, которую Ника вбила тому в глотку с такой силой, что та вошла ему в горло целиком. Да, ревность Ники, порою, не знала границ. Бедная девочка. Очень скучаю по ней.

– Ну, двенадцать раз замужем, это не тринадцать, – утешала ее тогда бабушка Анна, подливая одной рукой чай в кружку на следующее утро, после убийства, – Хоть не чертова дюжина, и то хорошо. Главное, это верить в Бога, а все остальное – приложится. И вы, барышни, послушайте то, что я говорю!

При этих словах она грозила пальцем двум другим Никам, которые в ответ только фыркали и усмехались.

Писатель умер, его книги отправились в камин. Так в Доме появилась двенадцатая спальня, запертая на замок. Знаете, я думаю, что бабушка Анна была права. Тринадцать – не самое счастливое число. Именно накануне тринадцатой свадьбы Ника пропала. Вернее, пропали все три Ники, оставив после себя только связку ключей, да обручальные кольца. Ее жених – оперный певец, красавец, баловень судьбы и звезда всех местных кабаре, покончил с собой, едва узнав об этом.

Я прохожу по лестнице, минуя четырнадцатый этаж.

Возвращайся назад, сестренка. Мне так тебя не хватает.

2

Квартира на восьмом этаже всегда казалась Рейнхольду бесполезно большой и невероятно пустой, сколько бы техники, мебели и всяких мелочей он не покупал. Создавать уют очень трудно, если голова забита совсем другим, и у тебя нет никакого желания этим заниматься.