Боя часов я так и не услышал

Но в последний раз, – снова звон бутылок, выдох, хлопок, будто взорвался маленький снаряд, и в его руках оказывается толстая деревянная пробка, – Наша фамилия, Клингедорф состоит из двух слов: «Klinge» – лезвие, клинок, а «Dorf» – поселок, деревня. Дом стоит возле озера Страуб. Вот и получается, что где находятся лезвия, сынок?

– На воде, пап. Теперь понятно.

– Ага, вот и хорошо, – он снова бренчит бутылками. Что-то льется в бокал. Запах приятный, но от него у меня часто болит голова, – Теперь вернемся к нашей истории.

Ты ведь понимаешь, что человек, который не чтит историю своего рода и прошлое предков, никогда не добьется успеха?

Ну, если Папа так считает, то…

– Да, пап, конечно.

– Вот и умница. Фундамент этого дома заложил твой прадед Ганс. Он у нас долгожитель. Сколько сейчас прадедушке, Вили? – голос отца такой же мягкий, как подгнившее яблоко. Кажется, эта штука, которую он наливает из бокала не такая уж и безопасная, как он считает. Неплохо бы его предупредить об этом, но Папа уже взрослый, и сам все знает.

– Сто восемь, папа. Я знаю, когда у него день Рождения.

– А когда ты последний раз виделся с ним, ммм? – в кухне слишком тесно, и некуда спрятаться от этого запаха. Надо терпеть. Папа ненавидит, когда разговор внезапно прерывают. «Начал что-то делать, Вильгельм Клингедорф, имей силы и смелость закончить это». Я снова смотрю на узорное древо с черно-белыми портретами родственников, киваю головой. Какое же оно огромное, какое ветвистое. И почему я должен все это знать наизусть? Это же так скучно!

– Вчера, пап.

Я навещал его на втором этаже.

– Хороший мальчик, – улыбается Папа, поднимая на меня сонные глаза, – Вот это правильно. Дедушка Ганс сказал, что все поколения Клингедорфов будут жить в его доме, и каждая семья, а их, сынок, четыре, возводила себе по крылу, а то и по целому этажу. Видишь, Вили, прадедушка Ганс и прабабушка Молли стоят в самом начале нашего древа.

И, правда, две фотографии, связанные друг с другом узором резного сердечка виднелись внизу обширной гравюры.

И Ганс, и Молли не отличаются любовью к правнукам, поэтому я не слишком-то им рад. Ну, если надо, то пусть будут, мне-то что.

– Следующими идут дедушка Оскар с бабушкой Анной, и бабушка Магда с дедушкой Клаусом. Был еще и третий сын – почивший дедушка Генрих, но о нем мало что известно. Кроме того, что тот был конструктором и собирал всякую дребедень у себя в мастерской. Важно знать: у Ганса и Молли были только сыновья.