Мужской процесс

– Жаль, что вы за рулем. – искренне сожалел я.

– Вернусь из Москвы, обязательно к вам зайду, – сказал он.

– Буду рад. Может, помочь чем-нибудь надо? По Интернету сообщим, пикет на площади организуем…

– В Ханты-Мансийске? – заинтересовался генерал.

– И там можно, если будет на что туда доехать.

– А сколько стоит рассказать, например, в Интернете о предстоящем суде или пикет организовать?

– Информацию бросить в Инет – могу бесплатно, ну а что посерьезней – тысяч двадцать-тридцать.

– Долларов?

– Если в Москве, то долларов, а в нашей глуши счета рублевые.

Перелет, жратва, ночевка, заморочки с попугаями в фуражках – на это деньги надо.

– Ясно, буду иметь в виду, спасибо. Навряд ли это понадобится, но кто его знает, как там повернется, и что мне предложат. Хорошо, что вы понимаете меня.

Сергей Иванович встал и посмотрел в окно кухни вниз, где у подъезда стоял новенький BMV – Х5. Он наклонился, его синий галстук повис над столом, и на внутренней стороне тряпичного «клинка», удивительно похожего своими формами на обоюдоострый меч, мелькнула загадочная лейблочка «Renato Balestra».

Рубашка этого мужчины оказалась так близко к моим глазам, что я разглядел узор на ее ткани: тисненые светло-синие завитушки, точь-в-точь как водяные знаки на тысячной купюре. Это поди-ка одна из батистовых сорочек, в которых фланировали перед дамами графы и князья, подумал я.

Гость уже был в коридоре и надевал туфли, а я все еще размышлял о батисте – ткани, которую никогда не видел и не трогал.

У князей, кажется, были не рубашки из батиста, а носовые платки. Или портянки, забыл, что именно.

Дверь закрылась, и я опять остался один. Знакомство с соседом меня искренне порадовало: наконец-то я знаю хотя бы одного человека, живущего в моем подъезде. А что этому способствовало? То, что я утром получил в дыню.

Познание мира у меня традиционно связано с мордобоем. Мир вращается в одной плоскости и по одному кругу, пока кто-нибудь не даст мне по морде.

Тогда включается ускоритель, мысли срываются со своих орбит, чувства теряют ориентиры, материя бытия меняет полюса, и в хаосе мироздания я начинаю вновь нащупывать гармонию равновесия.

А потом обязательно осознаю, что перешел на новый уровень, и вся моя жизнь круто изменилась: белое перестало казаться белым, черное вдруг оказалось не таким уж и черным, каким представлялось до большого взрыва в бесконечном пространстве моей пострадавшей черепушки.