В ста сорока километрах от Москвы

Несколько успокоившись, Андрей, было, вновь вернулся к своим размышлениям… но громогласные голоса и смех новых пассажиров опять отвлёк его. Против кавказцев сидели трое, муж с женой и офицер, капитан-автомобилист. Андрей, зная, как негативно относится кавказская молодёжь к военным, решил, что они специально туда сели, чтобы спровоцировать какой-нибудь конфликт с офицером. Он весь внутренне собрался в готовности прийти на помощь капитану в случае необходимости. Сидевшая рядом с капитаном семейная пара, примерно лет сорока были, по всей видимости, дачниками.

У них под ногами и сверху на полке лежали их разнообразные вещи. Опасения Андрея насчёт возможного направления агрессии не оправдались. Более того, старший из джигитов проявил к капитану неожиданно "участие". Из пакета, который нёс один из его молодых товарищей он достал пиво и одну из банок, открыв, протянул офицеру:

– Возьми капитан… Я сам служил, знаю, что это такое, собачья жизнь.

Сказал с превосходством и пренебрежением, но капитан взял и, поблагодарив кивком, тут же начал пить… Андрей немало удивился, на службе он имел дело совсем с другими офицерами. В свою очередь, выпив пива, джигиты почувствовали себя ещё свободнее. Они по-прежнему общались друг с другом громко, не обращая внимания на окружающих, смеялись взахлёб… пинали ногами мешающие им сумки супругов-дачников. В сумках, видимо, находилось что-то бьющееся. Женщина, наконец, набралась храбрости и что-то тихо им сказала.

Старший ответил громко, с издёвкой:

– Да, что ты за своё барахло трясёшься… миллион, что ли везёшь!?

Кавказцы любили хвастать тем, что трепетно относятся к старшим. Но тот нюанс, что это касается только представителей их наций, обычно умалчивается. Говорить любой русской женщине «ты», даже по возрасту годящейся им в матери, у горских юношей вошло в моду ещё с семидесятых годов. А к девяностым, когда начались боевые действия в Чечне, горцы, которые почти все симпатизировали чеченцам, словно забыли слово «вы» при разговоре с любым русским, кроме тех от которых в чём-то зависели.

В реплике Старшего сквозило полная уверенность, что все русские, кроме горстки наделённых властью и должностями лиц, это обязательно нищие, не способные "делать" деньги.

Женщина притихла, более не решаясь препятствовать молодым джигитам пинать её сумки, вытирать о них ноги.