Каждый умирает в своем отсеке

На столе среди бумаг, широко раскинув свои стройные ноги, между которыми четко просматривался голый волосатый зад начальника тыла флотилии Кирзоева, распласталась его жена. Кавказец, не меняя удобного положения, резко оглянулся и прорычал в сторону непрошеного гостя:

– Кто посмел! Уйди, шакал, уволю, убью!

– Я не шакал, а офицер российского флота. А ты, тварь нерусская, сейчас имеешь честь трахать мою жену… Бывшую жену…

Подхватив ближайшую табуретку, Андрей что есть силы ударил ею по голове Кирзоева.

Тот дернулся и плашмя завалился на обезумевшую Ирку.

Сочно и пренебрежительно сплюнув в сторону парочки, Андрей развернулся и пошел прочь. Проходя мимо Петруччио, на его вопросительный взгляд он лишь коротко бросил: «Там твоему шефу плохо. Надо вызывать «скорую»…».

Андрей думал, что за убийство начальника тыла его арестуют и привлекут к уголовной ответственности. В тот вечер он обреченно пошел на службу и утром благополучно отбыл на неделю в море. На берегу же события развивались иначе.

Кирзоев остался жив и даже не потерял потенцию. А вот Ирку, как говорится, от страха и неожиданности «заклинило». Медики знают, такое иногда случается в экстремальной ситуации. По этой причине Петька Любимов все же вынужден был вызывать скорую помощь.

На носилках, покрытых куцей простыней, открыто ухмыляясь, санитары вынесли невезучих любовничков со второго этажа и определили в машину.

Утаить в закрытом гарнизоне ничего нельзя, и уже назавтра эта история стала достоянием любопытной общественности.

Командующий флотилией принял серьезные меры, направленные на обеспечение благоприятной морально-нравственной обстановки среди его подчиненных.

Кирзоева с треском и позором уволили в запас. Ирку на работе рассчитали, и она тотчас уехала в Москву. Никаких официальных оргвыводов в отношении Андрея не последовало. Хитрый, но благородный Петька никому о его приходе не сказал. По понятным причинам молчали и Кирзоев с Иркой. Вернувшись «из морей» и зайдя дней через десять к себе в общагу, Андрей обнаружил на пыльном подоконнике записку от жены: «Прости, если сможешь.

Уезжаю к маме. На развод подам сама».

8.

ФРЕОН, ОН И В АФРИКЕ ФРЕОН!

…Погружение на предельную глубину проходило нормально. Когда стрелка глубиномера уткнулась в отметку 520, для данного проекта лодок именуемую как «рабочая», и двинулась дальше, Андрей невольно представил ту огромную толщу воды, что нависла в эту минуту над атомоходом.