Поцелуй медузы

Какая жестокая схватка мужского и женского естества там происходила, Макс не знал и не собирался расспрашивать Сергунчика, а тот, вернувшись за стол вместе с раскрасневшейся Вероникой, игриво шепнул ему: «О, я, я, дастиш фантастиш!» Что, очевидно, должно было означать: «Труба есть профессионал весьма высокого класса». Впрочем, буйные инстинкты Козалёва в конечном итоге являются его личным делом. Важно другое: Сергунчик в определенных обстоятельствах хотя и может увильнуть или уйти на крыло, но кинуть или подставить – вряд ли.

Такой вывод сделал для себя Макс.

А в это время в ванной комнате, терзая бритвой двухдневную щетину, Сергунчик размышлял на тему: кто такой Макс и на кой ляд ее величество судьба опять свела их в этой жизни? По его мнению, Астахов был вполне нормальным парнем, но уж чересчур правильным, а оттого временами занудливым. В жизни себе не надо ни в чем отказывать, всегда считал Козалёв, тогда и на душе будет постоянно радостно. Между тем Макс показался Сергунчику вполне надежным мужиком, без закидонов и распальцовок, и Козалев даже стал продумывать вариант приглашения бывшего морпеха к себе начальником охраны.

Уж этот точно не допустит, чтобы в офис приходили незнакомые люди и качали права. Выставит за дверь или оторвет голову…

Ровно через час в дверь педантично постучали, и на пороге появился рослый детина в темном костюме. Он улыбнулся и заявил, мол, адмирал по неотложным делам немного задерживается и гости приглашаются пообедать в гостиничный ресторан «Космос».

Детина жестом предложил следовать за ним. Макс и Сергунчик не стали задавать глупых вопросов и шустро подняли задницы из мягких кресел.

Спустившись скоростным лифтом на первый этаж, они попали в огромный и почти пустой ресторанный зал. С десяток посетителей то ли арабской, то ли кавказской национальности в этот полуденный час что-то жевали, выпивали и заигрывали с размалеванными местными девицами. Обед прошел спокойно, если не считать долгих пронзительных взглядов Сергунчика на ноги сновавших вокруг молодых официанток в коротких юбчонках.

В своих эротических помыслах Сергунчик был не одинок. За соседним столом важно восседали четверо смуглых людей в белых хлопчатобумажных рубахах-галабиях (на Востоке их еще называют «кандура» или «дишдаша»). На голове у каждого красовался белый вязаный головной убор, именуемый гафией. А сверху был намотан большой платок – гутра, который удерживался двойным черным шнурком – икалом.