Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 3. Защитник униженных

О, я видел, что на дне ее души таилась еще искренняя любовь ко мне, что моя мнимая смерть больно терзала ее сердце. Я не мог продолжать, ее пытку, и бросившись к ней на грудь, я дрожащим от слез голосом воскликнул:

– Аннушка… сестра! Это я… твой брат!

Словно обезумевшая, она обнимала меня, осыпая нежными и горячими поцелуями. Однако скоро я заметил, как ее лицо омрачилось черной тоской.

Я понял, что после первого порыва радости она вспомнила роковую действительность. Мне, стало, сильно жаль бедную сестрицу, я видел, что горе и позор не заглушили еще в ее душе чувства стыда.

– Я все знаю, сестрица, – быстро сказал я, чтобы прекратить тяжелое и мучительное молчание. – Старый Вендрон рассказал мне все! И я пришел, чтобы отомстить убийце моих родителей и обольстителю моей сестры.

Я видел, как глаза Анны вдруг заблестели, я узнал прежний живой огонь ее прекрасных глаз!

– Ах, Николай, – сквозь слезы произнесла она, – сколько мук и горя пережила я за эти три года! Я осталась одна, беззащитная, беспомощная девушка, почти ребенок.

И могла ли я устоять против этого жестокого человека? Я терзалась все это время, а теперь, негодяй хочет прогнать меня, я надоела уже ему, и он уже выбрал новую жертву…

– Слушай Анна. – сказал я, причем мой голос дрожал от необыкновенного волнения, – Я дезертир, я бежал со службы, пожираемый тоской по тебе, по нашим родителям. Мне ничего неизвестно было о страшной беде, разразившейся над головой единственных для меня во всем мире существ.

Я не знал, что этот негодяй убил моего отца и опозорил мою сестру. Но теперь мне осталось на свете только одно – отомстить этому негодяю! Сегодня еще я отомщу Жану Катильону!

В это время послышались шаги, и Анна поспешно спрятала меня в большой шкаф. Сквозь маленькую щель я скоро увидел лицо человека, к которому я горел беспредельной ненавистью.

Жан Катильон нисколько не изменился за эти три года. Может быть, его волосы сильнее побелели, но его жестокое зверское лицо имело прежнее дьявольское выражение, и его вид внушал мне теперь еще больше отвращения и ненависти.

Я видел, как Анна подала на стол, и они сели вместе ужинать. Да, несчастная жертва всегда была удостоена чести обедать вместе с палачом ее родителей.

Я заметил, как Анна с трудом скрывала свое волнение, как она почти не дотронулась до пищи. Но негодяй, по-видимому, не обращал на нее ни малейшего внимания и ел с большим аппетитом.