Разберёмся по-семейному

– Ваши паспорта, – строго потребовал администратор.

Барский положил ручку на место и добавил аналогичную банкноту.

– Этот стольник считает, что мы можем обойтись без формальностей.

– Думаю, что могу с ним согласиться. – Администратор взял ключи с полки. – Но я для вас вынужден снять номера с брони. Так что за размещение все равно придется доплатить. Еще сотню – и никаких вопросов. Второй этаж, два последних номера по коридору. Отличный вид из окна.

Барский бросил ему еще одну стодолларовую бумажку, подмигнул и вышел из фойе.

Он поставил машину на стоянку, запер ее и проводил женщин в номера. Пол был покрыт коврами, в каждой комнате стояла двуспальная кровать и телевизор. Из окон открывался вид на лесок, озерцо и причал для лодок. Сейчас они были закрыты жалюзи из белых жестяных планок. Он открыл дверь, соединяющую оба номера.

– Выбирайте, что вам нравится, девушки. – Он чувствовал, что Марина наблюдает за ним, и старался не встречаться с ней глазами.

Он пробыл на курорте двадцать дней и остался бы еще на десять, если бы она не позвонила. – Говорить о наших планах пока не будем, потому что я сам еще ничего не знаю. Я вымотался до предела и собираюсь в душ. Спокойной ночи.

Он плотно закрыл за собой дверь ванной. Мыльную пену он смывал почти кипятком, чувствуя, как вместе с обжигающими струями смывается усталость. Когда же после этого он пустил холодную воду, контраст был так велик, что у него перехватило дыхание.

Он вытерся стареньким полотенцем и вернулся в спальню. Там было темно. Лишь тускло светился ночник на тумбочке рядом с кроватью.

На кровати, закинув ногу на ногу, сидела Марина и курила. На губах ее играла двусмысленная улыбка. Она накинула прозрачный пеньюар, но даже при свете ночника было видно, что под ним ничего не было.

– Марина… – остановился он и повел глазами в сторону двери, ведущей в соседний номер. Дверь была закрыта.

– Не будь идиотом, Барский.

Сестренка не возражает.

Его глаза разом охватили изысканные линии ее тела, где не было ничего лишнего, бедра, как будто выточенные из слоновой кости.

Она встала и притянула его к себе. Ее широко открытые глаза светились, дыхание перехватывало. Она распахнула пеньюар на груди. Ее соски напряглись, и она потерлась ими о его грудь. Пальцы лихорадочно развязывали пояс. Пеньюар распахнулся окончательно, и она изо всех сил прижалась к мужчине.