Возвращение Жигана

Но что стало с ним, я знал. И в этом еще предстояло разобраться.

Я оказался на Зеленой. На углу, где раньше был бакалейный магазин Манушака, стояло то же здание, но уже желтое. Вывеска «Бакалея-Гастрономия» исчезла, теперь это был «Sоny & Panasonic», а за стеклом вместо бутылок с лимонадом, которые раньше стояли на выцветшей желтой бумаге, высились штабеля телевизоров и видаков. В конце улицы, далеко отсюда, был железный забор, а за ним – пустырь, покрытый бурой травой, повергающей всех в уныние. Узкая сырая болотистая полоса – здесь все мы могли как будто исчезнуть, а потому делать, что заблагорассудится.

Во всяком случае, я привык бывать там, и некоторые другие тоже. Но потом у Лерочки Марочкиной появились штаники, и она стала брать по пятачку за просмотр в кустах в паре с Кристинкой, которая стояла на стреме. Олег никогда там не был, но знал об этом развлечении, и когда я приходил домой, он читал свой «Моделист-конструктор» и не заговаривал со мной. В этих случаях я чувствовал себя ужасно. Иногда он так долго выдерживал молчание, что мама приказывала ему идти умываться и ложиться спать.

Он закрывал журнал и, не глядя на меня, поднимался в спальню. Когда я входил в темную комнату, то знал, что он не спит и думает обо мне. Я подолгу не мог заснуть, лежал, затаив дыхание, но все равно чувствовал, что мысли обо мне не покидают его.

Я шел по Зеленой. Дойдя до ее конца, я увидел все тот же забор и знакомый цвет травы, но болото исчезло. На его месте построили небольшой цех – желтый кирпич стен и звук постоянно работающего токарного станка.

Я нашел сорок восьмой дом. Окна, естественно, были зашторены, но н прихожей горел свет, который через матовое стекло освещал цветы и кустарник под окном. Я открыл дверь.

Стены, по-видимому, только недавно оклеили новыми обоями, на которых были изображены крабы, рыболовные сети и бесхитростные рисунки яхт – все в зеленых и коричневых тонах. Он пристроил новую деревянную лестницу на второй этаж, а вровень с ней развесил картины.

Хорошо вписывался в интерьер темно-красный палас в холле и на ступенях. Свет шел от выполненной под старинную медь многорожковой люстры.

Я зашел в гостиную. Вместо печки в ней теперь стоял стильный камин, а по обеим его сторонам он поставил по шкафу. С одной стороны стоял телевизор, аккуратно установленный в небольшом открытом отделении шкафа вместе с фотографиями в рамках, вазами для цветов и фруктов и другими безделушками.